Продумываю этот текст, находясь в страннейшей, но и наиболее подходящей этому моменту позе. На улице, в носках, сижу прямо на каменной дорожке, прислонившись к стене – тонкой мембране, разделяющей мою вселенную и живущих в доме людей.

Солнце печет, засыпаю, но память тянет обратно, во вчерашний вечер. Ловлю мысли микрофоном.

Большой слоеный дом из этажей и людей. Пока весь первый этаж погружался в дым травы и разговоров, сидела на самом верху, в разреженном воздухе одиночества, почти прикасаясь плечам к с разбегу скатывающейся крыши. И читала вот эти строчки:

“С ранних лет, чудом смекнув опасность, Цинциннат бдительно изощрялся в том, чтобы скрыть некоторую свою особенность. Чужих лучей не пропуская, а потому, в состоянии покоя, производя диковинное впечатление одинокого темного препятствия в этом мире прозрачных друг для дружки душ, он научился все-таки притворяться сквозистым, для чего прибегал к сложной системе как бы оптических обманов, но стоило на мгновение забыться, не совсем так внимательно следить за собой, за поворотами хитро освещенных плоскостей души, как сразу поднималась тревога. В разгаре общих игр сверстники вдруг от него отпадали, словно почуя, что ясность его взгляда да голубизна висков – лукавый отвод, и что в действительности Цинциннат непроницаем. Случалось, учитель среди наступившего молчания, в досадливом недоумении, собрав и наморщив все запасы кожи вокруг глаз, долго глядел на него и наконец спрашивал: «Да что с тобой, Цинциннат?» Тогда Цинциннат брал себя в руки и, прижав к груди, относил в безопасное место.”

Сегодня даже не хочется предпринимать попытки выстраивать внутренние зеркала.

Если бы вам оттуда, из-за стены, показалось бы, что прятаться под крышей или за углом дома мне дискомфортно и тут мне совершенно не место, я бы ответила, что это мое самое точное место. Быть где-то и с кем-то, но нигде и ни с кем. Темное препятствие. Cреди вот этих окружающих лучиков находящее какой-то кусочек света, которому не так уж и хочется препятствовать. Для которого можно приоткрыть небольшую щелку, пропустить на один уровень. Переосмыслить свет, отразить обратно, начать осторожный безмолвный диалог. Сидеть на мягком ковре, пить бамбуковый чай.

И думать о том, как же страшно хотя бы попробовать ощутить, что человек напротив меня – это тоже огромная, пульсирующая вселенная. Настоящее живое существо, с опытом, уходящим в бесконечную глубину, с мыслями, которые невозможно познать, с ощущениями, которые никогда не станут хоть сколько-то похожими на мои. Попробовать представить, что вокруг него разлита такая же тотальная жизнь, как и моя вокруг меня. И попытка этого осознавания приводит в какую-то дрожь любопытства.

Но как же сложно выдержать мысль, что кроме меня, живого центра этого мира, есть еще вот этот, напротив, — тоже целый, настоящий, живой центр? А ведь чуть ниже таких вселенных несколько этажей подряд. Их даже можно почувствовать сквозь перекрытия. Они такие же огромные. Такие же живые. Что-то ощущающие на своих непонятных частотах.

Даже просто попробовать подумать о том, что такими вселенными полон не только этот дом, но и целая деревня вокруг, я пока еще не осмелилась. Не выдержать этого масштаба. Даже робкое размышление о существовании дома с несколькими вселенными внутри уже ввергает в неописуемый, ледяной ужас. Они же… столкнутся? Сольются вместе? Они не должны быть так близки?

#тень_на_пыли