= Хвойный цикл =

1.
Ах вы, травмы детские,
позднесоветские!
Ах вы, травмы взрослые,
нулевые девяностые!

Что вы знаете о самосбывающемся проклятии?
О впитанном с молоком матери
деструктивном поведенческом паттерне?

Можно залезть другому в душу,
и с воплем ужаса — обратно наружу.

— Чую, русским духом пахнет, фу-фу-фу,
покажи мне скелеты в шкафу,
да вывернись-ка наизнанку,
а не уходи в несознанку!

Божечки, стукнул уже сорокет!
Поздравляю тебя с днём рождением!
А теперь ответь: долго ли ещё этот травмированный шкет
будет управлять твоим поведением?


2.
Уважаемые продавцы вечности!
Я с вами согласен, что здорово очень
на белой ладье заехать в ворота рая.
Но хочется-то простого, человеческого,
и прямо сейчас, да так мощно,
что аж распирает.

Хочется, чтобы птице — полёт,
а не рыбой об лёд.

Хочется,
чтоб принцесса пришлась ко дворцу.
Чтобы сёстрам по серьгам,
по сахарной косточке каждой собаке,
чтобы ложка к обеду, а нож к пьяной драке,
чтобы каждый герой-любовник обрёл героиню-любовницу.
Хочется
всем дитям — по мороженому,
каждой жене — по цветам.

Высшие силы, а можно мне вместо радости горней, отложенной —
что-нибудь осязаемое здесь, а не Там?

Хочется
поцелуев да лобзаний,
шалостей без наказаний,
чтоб любовь без обяза...
за красивые глаза.


3.
Лобзать можно точечно, лобзиком.
Целовать — всегда целиком.

— Mad муазель, я с Вами совсем не знаком.
Просто рядом стоял,
и почувствовал что-то на старофранцузсуом:
то ли флёр, то ли амбре, то ли флюид...

В общем, мне эстетичен Ваш вид,
мне резонансен Ваш вайб.
А давайте под этот трамвай!
— А давай!


4.
Каждый день повторяю как Отче наш: «не введи нас во искушение».
Но жизнь-то моя, и я принимаю решения.
И уж я-то себя ещё как введу!
«Что имею, то и в виду».

— Там же просто пиздец. Нафига ты полез?
— Хотел на пол-шишки... А там — хвойный лес.


5.
Жизнь дала трещину,
и облекла её в женщину.


6.
Эх, молодецкая удаль да славянские корни,
разудалое православное эгегей!
Думал, раскрепостился да распоясался,
глядь — опростался да опростоволосился.

Хотел снять стресс —
снял и трусы, и крест.
Хотел глоток свободы,
а там — тёмные, тёмные воды.

Займ у будущего себя, а не божьи дары.
Не крылья ангела, а кандалы.

— Что ж ты, прилежный сеятель, не пожинаешь плоды?
Хочешь выйти сухим из воды?

Думал, что раз заживают раны — и я заживу!
Думал, что всяко уж удержусь на плаву:
веночком розовым,
полешком берёзовым,
плюшевым зайчиком,
резиновым мячиком...
Не плачь, Танечка,
не утонет в речке какашечка,
не оставит тебя одну.

А на деле —
не удержишься на поверхности с камнем за пазухой: сразу ко дну.


7.
Ты же мои очки новой реальности:
надеваю тебя — и
весь из мрамора и стали
я стою на пьедестале!
надеваю тебя — и
становлюсь огромным, важным,
слабоумным и отважным,
сделал морду кирпичом,
и не парюсь ни о чём;
надеваю тебя — и
я скала средь океана,
твёрд и непоколебим,
без причины, без обмана
обожаем и любим.


Ты же мои очки новой реальности:
снимаю тебя — и

— Howdy ho! Вот и я, капитан Мякиш:
малиной пахну; на вкус — как земля...
Что там за левый крен? Право руля!

Снимаю тебя —
становлюсь мя-я-ягонькой, ма-а-ахонькой...
Плыву по течению
к своему предназначению:
вцепиться в прибрежные камыши
для-ради спасенья души,
порости тиной да мохом,
да жить спокойно под Богом.


8.
По итогу — всё так, как хотели.
Проиграл сам себе в кошки-мышки.

Эх, найти бы живое бы место на теле,
чтоб набить себе новые шишки...


9.
Стану тише воды,
тише травы.
Стану со всеми на Вы.
Выйду из головы.
Выйду из головы.
Выйду из головы.