Год после Асада

Уже год как мы публикуем регулярные отчёты о ситуации в Сирии и нашу оценку ситуации. Даже находясь в регионе, зачастую сложно распутать клубок происходящих событий — год назад мы назвали это 4D-шахматами. И так оно чувствуется до сих пор: Сирия — объект интересов разного толка множества стран, каждая из которых пытается отхватить свой кусочек влияния, пользуясь турбулентной ситуацией падения диктаторского режима Асада.

Перестановка сил в регионе произошла быстро, влияние России и Ирана сошло практически на «нет» сразу после захвата Дамаска боевиками Хайят Тахрир аш-Шам. Теперь, когда Сирией управляют бывшие боевики Аль-Нусра во главе с Джолани, намного возросла вовлечённость США во все государственные вопросы. Особенно ясно это видно, когда дело касается переговоров: Америка взяла на себя роль «медиатора» в диалоге между Дамаском и Северо-Восточной Сирией. Турция изначально была в центре событий, проспонсировав поход на Дамаск и, пользуясь случаем, направляя атаки СНА на автономный регион.

Сирия при Джолани уже понесла огромные потери. Тысячи погибших мирных жителей в резне при участии правительственных сил сначала на побережье в Латакии, а потом и на юге — в Суэйде стали жертвами не обстоятельств, а последовательной политики фундаменталистов. Новый режим не заставил себя ждать, он показал истинное лицо уже в начале своего становления, но упорно продолжает публично придерживаться образа «умеренного ислама», который так хорошо продаётся в западных странах.

Для Северо-Восточной Сирии и курдского освободительного движения этот год стал историческим по-своему. Главным событием стал роспуск РПК, который сопровождался выходом герильи из гор Бакура. Церемония разоружения — буквально уничтожения оружия — вызвала много эмоций. Это стало символом окончания целой эпохи революционной борьбы и не только для Курдистана, но и для всего мира. После объявления о роспуске мы брали перерыв в публикации анализов и занимались непосредственно событиями, чтобы лучше разобраться в ситуации и не делать поспешных выводов. И это оказалось к лучшему: у нас была возможность глубже изучить идеологические и стратегические аспекты такого решения и действительно понять позицию курдского освободительного движения по этим вопросам, а не транслировать наши предположения.

Также важной темой этого года стали переговоры с новым правительством Сирии и, так называемая, интеграция СДС в вооружённые силы государства. Нам всё ещё не до конца понятно, как это будет работать на практике, но понятна стратегическая составляющая этого решения. Демократическая интеграция, о которой говорит апоистское движение, это один из программных шагов, предложенных Абдуллой Оджаланом в «Манифесте о мире и демократическом обществе». В этом смысле СДС довольно последовательно идёт по намеченному пути. Такая интеграция не подразумевает ассимиляцию — автономия остаётся автономией, революция остаётся революцией — но также она может предоставить больше возможностей для распространения идей демократического конфедерализма за границы Северо-Восточной Сирии, а сам регион может выйти из-под своеобразной блокады, под которой находился с начала революции. Это также идеологически последовательно для апоисто:к: революция не может строиться в изоляции, свобода на отдельном клочке земли — это не свобода, свободны должны быть все.

Пока что ситуация не выглядит так, что срок действия договорённостей, заключённых 10 марта, завершится возвращением на прежний уровень военной напряжённости, но люди здесь готовы к любому развитию событий. Одно точно ясно: рано или поздно война снова развернётся в этом регионе, если не будет найдено других решений для сосуществования народов и государств. У демократической автономии есть ответ на эти вопросы. Насколько правительства окажутся заинтересованы в разрешении проблем нетипичным для государственной логики образом — покажет время.