Продемонстрировав завидную оперативность в подготовке концептуальных стратегических документов, правительство Южной Кореи утвердило 23 сентября с. г. десятилетний базовый план ресурсной безопасности страны до 2035 г.
▪️ Документ подготовлен министерством торговли, промышленности и энергетики и констатирует, что конфликт на Ближнем Востоке вылился для азиатской страны, импортирующей до 98 % потребляемых и перерабатываемых углеводородов, в необходимость «принципиального сдвига» в цепочках поставок, в первую очередь нефти и газа.
Южная Корея — крупный импортёр сырой нефти (около 378,4 тыс. т/сут.), не связанный с потенциальными поставщиками трубопроводами и потому полностью зависящий от танкерных перевозок нефти и сжиженного природного газа (СПГ), пребывающих в кризисе ввиду ситуации вокруг Ормузского и Баб-эль-Мандебского проливов. А сырья надо много: по данным на конец 2024 г., эта высокоразвитая индустриальная страна занимала 12-е место в мире по потреблению энергии на душу населения и 8-е место — по душевому же потреблению нефти и электричества.
По данным национальной Нефтяной ассоциации, в январе-июле 2026 г. доля стран Ближнего Востока в корейском импорте сырой нефти снизилась до 62,1 % (с 68,8 % годом ранее).
При этом доля США выросла до 20,2 % (с 16,4 %): в абсолютных цифрах Америка только за первые семь месяцев текущего года поставила Сеулу 113,17 млн баррелей нефти.
▪️ Авторы десятилетнего базового плана ресурсной безопасности Республики Корея до 2035 г. сформулировали главную цель страны так: снизить зависимость от импорта нефти из одного региона (очевидно, что имеется в виду Ближний Восток) с примерно 70 % в 2025 г. до 50 % или ниже к 2035 г. По газу этот показатель к середине следующего десятилетия не должен превышать 30 %.
При этом, наученная горьким опытом колебания ценовых показателей этого года, Южная Корея ставит задачу расширить до 2030 г. свою инфраструктуру хранения нефти на 20 млн баррелей.
Существенным компонентом проблемы обеспечения ресурсной безопасности РК является задача удовлетворения нужд атомной энергетики (производящей примерно треть национальной электроэнергии) и высокоразвитого атомного машиностроения, поскольку Сеул не только эксплуатирует 25 энергоблоков своих АЭС, но и активно экспортирует атомные технологии за рубеж, участвуя, например, в строительстве АЭС «Барака» в ОАЭ.
Новая южнокорейская ресурсная стратегия исходит из того, что в 2035 г. в стране удастся решительным образом диверсифицировать источники поставок редкоземельных элементов, необходимых для производства полупроводников.
В национальный перечень «критических минералов», в котором теперь 51 позиция, добавлены десять редкоземельных металлов, а также германий.
В вопросе обеспечения корейских компаний необходимым минеральным сырьём нельзя обойти вниманием договорённости, достигнутые на прошедшем в Сеуле 16 сентября первом саммите «Центральная Азия — Республика Корея», в котором приняли участие лидеры Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Туркменистана и Узбекистана. На нём стороны договорились о промышленной кооперации с созданием в Центральной Азии полных производственных цепочек, в частности, при реализации 120 совместных проектов на сумму свыше $4 млрд в сфере разработки критических минералов.
▪️ С учётом того, что на конец 2025 г. южнокорейские инвестиции в страны ЦА достигли $6,5 млрд, такой итог сеульского саммита в совокупности с принятым правительством десятилетним базовым планом ресурсной безопасности свидетельствует о том, что Южная Корея на фоне нынешних геополитических потрясений и угроз интенсифицировала усилия по надёжному обеспечению своей экономики необходимыми видами сырья.
Полную версию статьи обозревателя АЦ ТАСС Алексея Турбина о новой ресурсной программе Республики Корея читайте здесь.
#РК #энергетика #экономика
✔️ ТАСС-Аналитика в Макс и Дзене
