Приехал ко мне парень за франшизой.

Зовут Артем. 23 года. Открыл школу в 19. Хочет развиваться и проверить гипотезу, что синергия с нами ключ к успеху.
Разговариваем, и всплывает: он полгода не мог добиться ответа. Не от рынка, от нас же. Просто до него никто не дошёл.
Ладно, тут опустим детали.

Франшизу я ему в итоге не продал. В классическом бизнесе это называется скучно: M&A.
Так растут аптеки, стоматологии, кофейни, автомойки, банки и даже некоторые нефтяные компании. Один соединился с другим, свели процессы, поехали дальше.

А в спорте почему-то всего две кнопки: открывай сам или покупай франшизу. Слово «слияние» звучит как что-то из Форбс, где один банк поглотил другой.

Ну и наша же привычка: сосед открылся через дорогу, значит враг. Демпингуем, переманиваем тренеров, зовём его детей на пробное. Отгрызли друг у друга по группе и оба стали беднее.

Хотя всё просто. Локаций, пригодных к футболу рядом с домом, в городе конечное число. Три школы идут к одному арендодателю. Что он делает? Поднимает цену.
Три школы на одной площадке конкурируют сервисом? Может, методикой? Нет, ценой.
Кто стал богаче? И даже родители в итоге получили слабого тренера и низкий сервис.
Игра с нулевой суммой какая-то.

А у нас есть сразу: бренд, тренеры, дети, вертикаль. И дети в этих филиалах не просто остаются, они получают единую методику и дорогу в Академию Коноплёва, которой у них вчера не было. Тренеры получают обучение. А Артем перестал быть владельцем одной школы и стал территориальным управляющим. В 23 года. С возможностью учиться и развиваться в сильном окружении.

Все получили больше, чем принесли.

А нравится мне в этой истории не сделка. Два человека сели и договорились, вместо того чтобы откусывать друг у друга по кусочку и мериться турнирными таблицами.
Так можно.
Просто в нашей отрасли этим почти никто не пользуется. Пока.

Артему 23, и он не побоялся прийти к тем, кого принято считать конкурентами. Большими конкурентами.
Интересно, сколько таких разговоров не состоялось, потому что обе стороны были уверены, что напротив враг.

Пошёл я дальше договариваться. Пока