────────────────────────
Сегодня в лаборатории пахло перегаром от недешевых сигарет, перекрывающие полностью железный привкус свежей крови. Свечи, расставленные в лаборантской части, горели ровно, словно боялись прервать важный момент, лишь иногда подрагивали от чужого нервного дыхания. Тут по помещению раздается болезненное мычание, стук хвостов по полу.
Лезвие проходится по плоти, входит глубже, но не задевая важные кровеносные сосуды и вены, оставляя после себя лишь тонкие полосы. Вырезает на руке множество иероглифов, красная кровь выступает сразу же при любом нажатии. Лис тихо шипит, зажимая в зубах тряпку, зубы сильно впиваются в тряпку, ушки дрожат. Нажимает посильнее и начинает уже рычать от боли, рука непослушно дергается, правая нога в нервном тике стучит по каменном покрытию  но дрожащий кончик продолжает выписывать знаки. Несмотря сквозь боль надо породолжать... Нельзя останавливаться перед такими незначительными трудностями. Резко кицунэ отбрасывает нож куда подальше, вынимает тряпку, громко хватая ртом воздух. Действия, направленные на повреждение себя непривычны и неприятны.  Смотрит на окровавленную руку, почти полностью покрытую древними надписями, которые тот уже заучил наизусть, хотя перевода не знал, потом на амулет трех душ, что помогал быстро зажилять раны, но теперь находящийся вне тела Доктора. В момент хотелось надеть его снова, избавить себя от жгучей боли, но нельзя. Иероглифы были основной частью ритуала, являясь быстрым катализатором... Их нельзя убрать, не заметив на что-то другое, иначе его бы жизнь отдалась в замен на жизнь жертвы. Красный глаз неуверенно смотрит на следящего из угла "пленника"-мотылечка и выдыхает. Не очень хотелось бы делать подобное при чужих глазах, но цыгана не переубедишь, да и сил переубеждать не было вовсе. Двухвостый поворачивается к мертвому телу опоссума, погибшего из-за хронической болезни. Томно смотрит на тельце, на дергающуюся душу животного, за питомца было обидно, но сейчас можно исправить эту проблему... В теории.
Мужчина глубоко вдыхает воздух, оглядывая рабочую поверхность на готовность. Нужные артефакты наконец на месте, душа готова, тело не повреждено, катализатор присутствует, текст есть... Подавляя ком в горле ученый наклоняется над питомцем, кладя израненную руку на бедного, уже изжившего себя, опоссума. Сколько же пережило это маленькое существо. Закрыв глаза кицунэ заговорил, еле слышно, на распев.
— 燃烧在我身上的火，听我说。
燃烧我血液的火，请听我说。— начинает он, хмурясь. Слова выходят с трудом, но продолжает, хоть и слегка дрожащим голосом, — 在我手指上跳舞的你，不要消失。
你谁在我的胸口呼吸，不要离开。— дыхание перехватыевает, говорить слишком сложно. Но это только начало. Нельзя останавливаться. Ни на секунду. — 我不是要求温暖。 我要你的记忆。
我不是要光。 我在想办法。
因为死人不死，如果他们还记得。
因为如果是预期的话，逝去的并不是逝去的。— Тут голова поворачивается в сторону Чаши Забвения, наполненной черной жидкостью. Приоткрывает свои глаза, но зрение не может сфокусироваться. По ощущениям от самого лиса отрывают душу, — 接受充满死亡眼泪的杯子。
净化保存遗忘的杯子。— Чаша дрогнула, — 喝过垂死之痛的你们，也喝这痛吧。
你们这些抹去了死者记忆的人，要保存这段记忆。— резко Кицунэ закашлялся. На лабораторный стол капнуло немного алой крови Доктора, – 不要带走恐惧。 拿我的吧。
不要离开寒冷。 离开我的。
因为我是那个打电话的人。 我在等你。 我知道。
因为这是等待着你的。 它相信。— совсем пару капель черной жидкости из Чаши, дрожа, левитируют в воздухе, — 不要带走恐惧。 拿我的吧。
不要离开寒冷。 离开我的。
因为我是那个打电话的人。 我在等你。 我知道。
因为这是等待着你的。 它相信。— резко жидкость обволакивает мертвое тело, проникает в него полностью. Опссум дернулся, что вызвало секундную радость у лиса, — 一个在水晶中生长的小雕像-听我说。
喝了我灵魂的雕像，拿着吧。— уже обращается к статуэтке тот, решая, что с чаши на этот раз хватит. Губы дрожат, — 你谁是抱着他在边缘，不要放手。
记得他温暖的你，温暖他。— чуть покашливая продолжает наш учёный, – 水晶一水晶。 一个一个的线程。
血后血。 一生一世。
我给了你很多年。 我会给你更多。
我给了你我一半的灵魂。 我会给你一切。— кристаллы на спине статуэтки резко вспыхивают белым светом, — 因为没有什么是我不肯给的。
因为没有什么我不会做的。
因为那是我的 我是他的 我们是一体的。
因为死亡不是终点。 死亡是门。 我是关键。— голос сорвался. Красный глаз наблюдает как от кристаллов идут множество нитей, опутывающих тело, они формаруют некоторый светящийся кокон. Завораживает... Но надо продолжать. — 刻在我身上的象形文字—听到。