Дракон, вроде, даже не был против объятиям, лишь невольно глянул на крылья и усмехнулся. Меранда могла бы предположить к чему такое веселье, но боялась, что ни один из вариантов не будет правильным. Может быть это связано с уродливым шрамом на ней после заточения у Люси, а может та вспомнила резкую смену телами, или когда... Нет. Вариантов слишком много. Цициринка внимательно следила за подругой третьим глазом, анализировала каждое действие, пока остальные два были уставлены на закат. В скоре Лизенда, улыбаясь, и сама взглянула на малиновый закат. Её длинные уши, похожие на эльфийские слегка дернулись, явно от резкого воспоминания.
— С братом провожали как-то раз, — пожимает плечами она, отвечая на внезапный вопрос, — перед его уходом в войска правителя мы долго смотрели на заходящее солнце. После я ни с кем целенаправленно не наблюдала за светилом, — голубые глаза переводятся на мордашку Меранды, — а ты?
На секунду крылатая замялась, прикрыла глаза, положив свою голову на голову подруги. Солнце почти полностью скрылось. Быстро.
— В последний раз мы чаевничали с моей подругой на одном из осколков. Сэм. Какое-то время это было нашей традицией, но после кое-каких событий нам пришлось видеться реже, — цициринка приоткрывает глаза, наблюдая как последние лучи касаются земли, — почему-то я сразу вспомнила истории моей знакомой. Ей пришлось находиться продолжительное время в рабстве одной тиранши, та даже почти потеряла надежду, но со временем знакомая стала провожать закаты. Каждый раз она сидела в камере и смотрела в решетчатое окно. Иногда тосковала, иногда злилась, но так она была ближе к природе, — голос Меры стал ниже, — и это все продолжалось до того момента, пока та не завоевала собственную свободу.
Цициринка на время замолчала. Вдруг послышался треск за спинами: пока Мера была в размышлениях, она ненароком подожгла хворост в костре при помощи своих способностей. Пусть разгорается.
Лизенда хмыкает, но ничего не говорит. Как только солнце села, Меранда размыкает объятия и молча отправляется к костру, лапой поправляет пару палок и бревен, даже не обжегшись. Вот что значит врожденная огнеупорность. Потом отходит, выливает на лапы воду из фляги, дабы смыть весь налетевший пепел. Бросая мимолётный взгляд на дракончика достает из общего свертка шпашки и маршмеллоу, насаживает десерт на палочки и передает одну блондинке.
— Маршмеллоу – самая интересная часть походов у костра, — с улыбкой говорит цициринка, садясь на бревно и приглашая к себе ветряную. Та послушно садится.
Сначала еда жарилась в тишине, прерываемой стрекотом каких-то насекомых, название которых цициринка не знала. Но тут голубоглазая не выдерживает и заводит разговор.
— Мера.. — тихонечко выводит дракоша цициринку из мыслей, – А кто такая Сэм? Ты иногда говоришь о ней, но честно, я без понятия кто она, — хвост той взмахнул, а взор перешёл на подругу. Та явно выражала свой интерес.
— Сэм? — Переспрашивает Меранда, дергая ушами. Она явно удивилась вопросу, ей всегда казалось, что она рассказывала про Сэм... Много. — Это моя подруга детства. Богиня Хаоса, когда у меня еще не было Пламени Души мы познакомились и стали чуть ли не лучшими подругами, — Меранда пожимает плечами, берет поджаренные маршмеллоу и запихивает их в рот.
Лизанда удивляется, шокированно смотрит на Меранду. Рассматривает её с ног до головы. В чем причина? Цициринка вопросительно склоняет голову. Не видит смысла в подобном шоке и поведении. Разве это так удивительно, что Меранды есть еще друзья?
— Бог??? — удивленно восклицает дракошка, её маршмеллоу поджигается. Тихо выругавшись на китайском языке сдувает огонь со сгоревшей сладости, не доверчиво косясь на получившейся уголек.
— Да, бог, а в чем проблема? — Мера пожимает плечами, поддается вперед, прямо к лицу Лизенды, так, что даже на лице чувствуется чужое дыхание. Крылатая испытывающе смотрит на дракошу, но тут наклоняется в другую сторону и съедает неудачные Маршмеллоу. Ветряная на секунду замирает, смущенно взмахивает хвостом и хмурится. Отводит взгляд, прикладывая кулак к губам.