К ЗВЁЗДАМ

Вызов: пациент выпил снотворного выше смертельной дозировки, страдает от депрессии, живёт один.

Прочитав имя и фамилию, не сразу понял, что речь идёт именно о том, о ком подумал, хотя таких имён и фамилий немало, среди выходцев из восточных общин, но по пути зазвонил телефон:

- Аялон, говорит Сара.
- Да, Сара, слушаю.
- Ребята, когда приедете, позвоните мне обязательно, я должна знать, как действовать.
- Сара, а к чему такая обеспокоенность?
- Ты же видел имя и фамилию? Именно поэтому.
- То есть, я правильно тебя понял, что это....
- Именно. Жду звонка.
- Обязательно.

Приезжаем: не можем найти точный адрес, среди этого обысного жилого комплекса в Тель-Авиве, из нескольких башен, вход в который вообще не ясно где точно, но мы ещё даже не успели припарковаться и выгрузиться, как к нам подходит некто, подъехавщий на очень недешёвом автомобиле:

- Ребята, доброе утро! Я Офер. Идёмте со мной.
- Очень приятно, Офер, а кем ты являешься пациенту?
- Я его директор.
- И часто у него такие попытки свести счёты с жизнью?
- Уже не первая, к сожалению. Но мне он нужен, я не хочу его увольнять. Кстати: я точно не помню, в какой из башен его квартира...
- Подожди, сейчас уточню.

Звоню диспетчеру, прошу линию с пациентом, чтобы тот уточнил адрес, но соединившись слышу от него только то, что он в порядке, в нашей помощи не нуждается и хочет только отдохнуть, но его директор просит дать ему телефон и поговорить с ним. Из всего их разговора понимаю, что и диспетчер оправдала и подтвердила мои догадки, и директор - речь идёт о том самом артисте, который впал в творческую депрессию, а концерт оказался под срывом, к тому же - билеты уже проданы.
Каким- то чудом, всё-таки выяснили точный адрес - благо, оказалось, что мы в требуемой башни из пяти в однлм внутреннем дворе, поднимаемся, но пациент не открывает и не намерен. Приехали полиция и пожарный рассчёт, т.к. речь идёт о попытке суицида, в запертой изнури квартире, дверь которой придётся вскрывать, без согласия владельца и после продолжительной попытки директора добиться согласия пациента открыть дверь - он достигает цели...
Дом выглядит аккуратным, но пыли полно - делаю вывод, что пациент просто давно её не вытирал, замеры в норме, но состояние ухудшается, а он... не хочет в больницу, ни при каких условиях!
Прошла ещё четверть часа уговоров, со стороны директора и вот - пациент соглашается, но начинается новая проблема - он не хочет выходить на улицу, потому что "его узнают и поползут слухи всякие"...
Проинструктировал моих девчуль, что делать, в случае ухудшения состояния пациента, во время спуска в лифте, на время моего отсутствия, спускаюсь на пост охраны и прошу направить меня так, чтобы я загнал амбуланс, прямо на подземную стоянку здания, что оказалось тем ещё лабиринтом, где меня уже встречают все участники "мероприятия", помещаем пациента в машину, повторно замеряем и выезжаем, как вдркг звонок:

- Аялон, говорит Сара, как дела?
- Выезжаем по "срочному", пациент стабилен.
- Как приедете, завезите его прямо в реанимационный блок. Я сейчас говорила с директором "Ихилова", это его решение - пациент не должен 6игде "светиться" в таком состоянии. Совсем нигде.
- Приняли.
- Всё! Езжайте! Вас встретят на месте.

Прибыли в "Ихилов", на мемте нас встретил целый "караул", из директора больницы, продюсера и реанимационной бригады, но никто не мог даже подозревать, что в этот же самый момент, в реанимационный блок, с официальным визитом и как всегда максимально не вовремя, приедет... делегация Кнессета, в рамках предвыборной компании своей партии, но так, как и мы, и они были заняты своими делами, то "встреча звёзд прлитики и шоу-бизнеса" не состоялась.
По окончанию всей бюрократической части процедуры, пациент поблагодарил нас всех, особенно отметив, что по дороге в больницу, одно только общение с моими девчулями собственными поклонницами, вернуло его к желанию жить и творить дальше, что даёт нам всем привелегию прийти вечером на концерт и не платить за вход.

Что я хочу сказать этой историей? Успех - это тот результат, который мы видим, а не длинный и полный неудач путь к нему.