Системные проблемы здравоохранения: взгляд через полвека (2/3) (начало)
 
Официальная статистика Росстата «Здравоохранение в России. 2025» рисует картину, в которой причудливо переплетаются достижения и кризисы: выросла обеспеченность врачами, но одновременно сокращается численность среднего медперсонала, растёт заболеваемость хроническими болезнями, а население вынуждено оплачивать из своего кармана всё большую долю медпомощи. Эти процессы уходят корнями в модель организации здравоохранения, сложившуюся ещё в СССР, которая, несмотря на все реформы, продолжает воспроизводить свои системные дефекты. Статья историка Евгения Белокурова о кадровой и материальной обеспеченности ленинградского здравоохранения в 1970–1980-е годы позволяет увидеть эти корни.
 
3. Инфраструктура: ветхие здания и «коридорная» медицина
 
Описанные Белокуровым условия в ленинградских больницах шокируют, но, к сожалению, узнаваемы. В 1975 г. начальник ГУЗЛ заявлял: «В городе по плану не хватает 18 тыс. больничных коек… палаты больниц переполнены, коридоры забиты койками. Есть медицинские учреждения, где на одного человека приходится 1,5 кв. м больничной площади. Женщины… рожают на скамейках». Проверка 1976 г. выявила, что 14% учреждений требовали капремонта, а 26 находились «в угрожающем состоянии».

В 2024 году ситуация лишь немного лучше. Согласно сборнику Росстата, 22,5% зданий медицинских организаций требуют капитального ремонта, 1,6% находятся в аварийном состоянии. В 5,1% зданий нет водопровода, в 28,1% — горячего водоснабжения. Это уже не 1970-е, но проблема ветхости, растянутых на годы ремонтов, нехватки площадей остаётся. А ввод новых мощностей, выросший до 5,9 тыс. коек в 2024 году, не закрывает потребности, тем более что при этом коечный фонд в целом продолжает сокращаться.

4. Лекарственное обеспечение: от дефектуры к платному доступу
 
Самая объёмная часть статьи Белокурова посвящена лекарственному дефициту. В 1972 г. из 2913 наименований «более чем по 380 наименованиям… полностью потребность не обеспечивается». В 1979 г. «на 113 препаратов вообще не было в наличии». Хроническая нехватка жизненно важных лекарств (сердечно-сосудистых, противотуберкулёзных, антибиотиков) была нормой. Причём дефектура была «динамичной», то есть «нередко срывает уже проводимый курс лечения» . Система не могла гарантировать непрерывность терапии даже в стационаре.

Сегодня лекарственный дефицит приобрёл другую форму. Формально перечень жизненно важных лекарств утверждён, льготные категории граждан имеют право на бесплатное обеспечение. Но на практике, как показывают данные опросов, 37% льготников сталкиваются с невозможностью получить рецепт в аптеке. ⬆️
Розничные продажи лекарств выросли до 2,5 трлн руб. в 2024 году, превысив расходы региональных бюджетов на здравоохранение. Лекарства стали главной статьёй расходов населения на здоровье. Дефектура сменилась платным доступом: препарат есть, но за деньги.
 
5. Демографический и эпидемиологический переход
 
Белокуров отмечает, что в Ленинграде структура смертности менялась быстрее, чем в среднем по РСФСР. К 1969 г. на болезни системы кровообращения приходилось 51,9% всех смертей, на новообразования — 24,9% . Рост хронических неинфекционных заболеваний увеличивал нагрузку на систему, обостряя проблему ресурсов.

Сегодня эти болезни стали доминирующими. На систему кровообращения приходится 43,7 млн зарегистрированных случаев, на новообразования — 8,3 млн. Гипертония выросла за 5 лет на 35%, ожирение — на 57%. Система, как и полвека назад, не успевает перестраиваться под управление хроническими заболеваниями. Профилактика остаётся декларативной, диспансерное наблюдение — формальным (в 2022 г. частота посещений участкового терапевта по поводу диспансерного наблюдения составила 0,78 на одного пациента при нормативе 2–4). В Ленинграде, как пишет Белокуров, попытка всеобщей диспансеризации во второй половине 1980-х провалилась из-за нехватки кадров, оборудования и времени. Сегодня, несмотря на формальный охват осмотрами 92,7% взрослого населения, качество и результативность остаются под вопросом.

(окончание)