🎉Сегодня во Франции пройдут выборы в Сенат — верхнюю палату парламента. И в отличие от президентских или парламентских выборов, обычные граждане в них напрямую не участвуют

Сенаторов на этих выборах избирают так называемые «большие выборщики» — муниципальные депутаты и мэры, а также другие местные и национальные избранники. В 2026 году предстоит обновить 178 из 348 мест, то есть примерно половину Сената. Сенаторов избирают на шесть лет, а половина палаты обновляется каждые три года. В округах, где разыгрываются одно или два места, действует мажоритарная система в два тура; там, где мест три и больше, — пропорциональная.

🍆Поэтому результаты мартовских муниципальных выборов напрямую влияют на нынешнюю борьбу за Сенат.

😳Арифметически «Республиканцы» должны остаться крупнейшей группой, хотя и могут потерять несколько мест, особенно на юго-востоке.

Центристские силы могут, напротив, усилиться по итогам этих выборов. В частности, центристский Союз — объединение депутатов от MoDem, Horizons, Renaissance и различных центристских сил.

🍆На левом фланге голосование может перетасовать карты.

😠Социалистическая группа может потерять несколько мест, а вместе с ними — и статус второй политической силы Сената в пользу центристской группы.

🤬У «Непокорённой Франции», Рона — единственный департамент, где движение Меланшона имеет шансы получить место. Депутат и зять Жан-Люка Меланшона Габриэль Амар возглавляет там список.

👿Но главным потрясением этих выборов может стать RN, которые получат возможность сформировать парламентскую группу впервые в истории страны. Даже если сторонников Марин Ле Пен и Эрика Сьотти окажется не так много, приход этих новых сил будет иметь серьёзный политический эффект: они ещё сильнее сдвинут вправо палату, которая сегодня и так находится под контролем «Республиканцев», переживающих процесс далеко зашедшей радикализации.

🍒Выборы в Сенат важны еще и потому что собравшись в полном составе на Конгресс в Версале, парламент получает право менять Конституцию — и в случае прихода Ле Пен в Елисейский дворец может оказаться одним из последних институциональных противовесов её власти.