Кажется, только сейчас я по-настоящему начал чувствовать Петербург.

Раньше я, конечно, неоднократно бывал в культурной столице. Но в этот раз впервые возникло ощущение, будто город наконец «впустил» меня в своё поле.

Что же стало для меня открытием?

Осознание, что Петербург не открывается через масштаб.

Он впускает через деталь, частность, почти случайный пустяк.

Надо вглядеться в трещины его лика - только через них можно по-настоящему попасть внутрь города и оказаться перед его духом-хранителем.

В концертном зале Мариинского театра я был на концертном исполнении «Турандот» - и это оказалось сильнее, чем я ожидал.

Сама музыка там обретает другое значение: из-за особой петербургской собранности оркестрового звучания, глубины рефлексии и высокого уровня внутреннего присутствия всех артистов.

Возникло ощущение жгучей утончённости, которую хочется испытать снова.

Такой градус увлечённости искусством, такое внутреннее участие в произведении особенно меня увлекают. Это и есть подлинный аромат музыки, который я люблю.

А люблю я подлинники.

Отдельное впечатление - стены Санкт-Петербургской консерватории. Я слушал там на экзамене «Алеко» Рахманинова и в какой-то момент поймал себя на мысли, что слышу не столько конкретное исполнение, сколько саму историческую память места.

Во время прогулок город разговаривает с тобой телепатически - сквозь слои времени.

Я сделал вывод: Петербург никогда не будет себя объяснять. Но он может на мгновение любезно позволить услышать свою психологическую акустику.

И это пленяет мгновенно.

Какой-то невообразимый город-призрак.