Что философы делали, когда не могли писать или работа не шла

→ Действия, с помощью которых мыслители боролись с прокрастинацией и пытались вернуться к работе

Сёрен Кьеркегор: лучше всего выйти погулять
Кьеркегор тоже буквально «выхаживал» свои мысли по улицам Копенгагена. В письме 1847 года он писал, что каждый день ходит пешком, что лучшие свои мысли он именно «выходил» и что не знает настолько тяжёлой мысли, от которой нельзя было бы уйти пешком. После полуторачасовой прогулки он мог спешить домой, стараясь ни с кем не встретиться, чтобы не растерять только что найденную мысль.

Рене Декарт: нужно полежать в кровати
Декарт, наоборот, предпочитал вообще не вставать с постели. Ещё в школе ему из-за слабого здоровья разрешали оставаться в кровати по утрам, и позднее это превратилось в рабочий метод. Он мог лежать до одиннадцати, размышляя над проблемой. Один знакомый однажды застал его именно так, рядом лежали бумаги, Декарт время от времени садился, что-то записывал, а потом снова ложился и продолжал думать.

Артур Шопенгауэр: флейта помогает философии
У Шопенгауэра существовал почти механический ритм переключения между умственной и физической деятельностью. После утреннего чтения и работы он около полудня откладывал книги и играл на флейте, а после обеда отправлялся примерно на двухчасовую прогулку со своим пуделем. Если во время прогулки ему приходила мысль, он мог внезапно остановиться и тут же её записать.

Иммануил Кант: лучше всего для работы — работа
Кант обычно не рассчитывал на вдохновение. Он приучил себя каждый день работать определённое количество времени, вставал около пяти утра, пил чай, курил трубку, обдумывал свои идеи и садился за записи и подготовку лекций. То есть его решение проблемы «сегодня не пишется» было довольно суровым. Писать нужно всё равно, потому что наступило время работы.

Вальтер Беньямин: запись отрывков
Беньямин иногда обходил проблему чистого листа так: вместо связного текста он начинал собирать фрагменты. Цитаты, отдельные фразы и идеи он записывал в блокнотах, на карточках, конвертах и случайных клочках бумаги, а для книги о немецкой барочной драме собрал больше шестисот цитат. Затем он переставлял эти фрагменты до тех пор, пока между ними не начинали возникать связи. Само собирание и монтаж материала становились способом думать.

Людвиг Витгенштейн: поиск одиночества
Если Витгенштейн чувствовал, что окружающая жизнь мешает работать, то решад исчезнуть. Он несколько раз уезжал в маленький дом над фьордом в Норвегии, куда первоначально отправился именно ради тишины и работы. В 1936–1937 годах он снова прожил там больше года, делал множество вариантов и вычёркиваний и написал значительную часть будущих «Философских исследований». Сам он признавался, что не представляет другого места, где мог бы работать так же хорошо.

Жан-Поль Сартр: медикаменты...
У Сартра был самый разрушительный способ заставить текст двигаться. Когда он писал «Критику диалектического разума», он работал примерно по десять часов в день и принимал коридран, препарат с амфетамином, причём в огромных количествах. Позднее Сартр говорил, что стимуляторы примерно втрое увеличивали скорость его мысли и письма. Но редакция вчемсути предупреждает. Это уже совсем не способ справиться с творческим тупиком, а пример того, как интеллектуальная продуктивность может превратиться в физическое самоистощение или зависимость.