На еловых соборах клубится мороз,
Он дымком к их игольчатой крови прирос.
Я не верю Рождественской прыти,
Хоть она поджидает меня у витрин,
Тянет мне мандарин, разжигает камин, —
Я не знаю, зачем, извините.

Праздник гол и наивен, а я недалёк.
Потому что уснул и звезды не стерёг.
Я не ждал, что случится минута,
При которой меня не оставят во мне, —
Даже холод от этого пуще вдвойне,
Даже зубы болят почему-то.

За смешком над собой, как под снежной фольгой,
Уместился придаток мой, столь дорогой, —
Он душой называется где-то.
И ни силы, ни времени, ни порошка
Для того, чтоб его отстирать от грешка.
Два шажка — и ни веса, ни света.

Два грудных перестука — и входят волхвы,
Лязгнув дверью, в меня. Им не нужно молвы —
Улыбаются, только напомнят
Про глаза мои волчьи, разлившие яд,
Про пещеру и пряничных этих ягнят,
Про вселенскую комнату комнат.

И слабею опять на январском снегу,
Хищный голод насытить стыдом не могу.
Надо мной закружилась воронка.
И крадусь я за силой по насту овса
На своих четырёх, как немая овца,
В Божьи ясли — с глазами волчонка.

Алексей Черников

Читать подборку полностью: https://aldejournal.com/chernikov_chereda_pokoia