Научный стиль письма

Ясный стиль обманчиво привлекателен, как бесплатный сыр в мышеловке. Если книга или статья написаны просто и понятно, значит, они ничего нового нам не сообщают, а переводят на наукообразный язык то, что мы и так "знаем" на уровне обыденного разумения и стереотипов.

Возьмем «понятные» тексты Сорокина о социальной мобильности, в которых общество предстает простой двумерной лесенкой, по которой индивиды и группы двигаются вверх-вниз и по горизонтали. Дело в том, что эта простая лесенка и так есть в сознании любого социализированного человека – и читателю приятно, и книга продается. Одно худо: реальное общество в сто раз сложнее. Или общие рассуждения Арона о том, что «тоталитаризм» держится на вере и страхе, когда этот журналистский лозунг Арон изящно соединяет с терминами Монтескьё. Или книги Аджемоглу и Робинсона, смело рассекающих про американскую «молодежь» или выходцев из «среднего класса», даже не задаваясь вопросом о том, кто это такие.

Все это эмоциональные словеса, останавливающиеся на полпути между наукой и обыденной речью, имитирующие эмпирическую обоснованность при почти полном отсутствии обращения к эмпирическому материалу. Разрыв с обыденным языком столь же необходим ученому, как и разрыв с донаучным опытом социального мира.

Поэтому стиль ученого должен мучить обыденное воображение, заставлять мысль двигаться не по привычной траектории. Мыслить, например, не об «элите», а о структуре поля власти, не об «интеллектуалах», а об агентах, занимающих подчиненное положение в поле власти и в разделении труда по господству и т.д. Поэтому трудно читать Маркса, Вебера, Бурдьё.

Мои любимые примеры: «Люди делают то, что действительно делают, потому что думают, что делают не то, что делают, и потому что они думают, что делают лишь то, что думают». Или «Дескрипция объективированной субъективности предполагает дескрипцию интериоризированной объективности». Мои фавориты)