«Без памяти нет совести»
Дмитрий Лихачёв
18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КАЛИТИНЫМ АНДРЕЕМ СЕРГЕЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КАЛИТИНА АНДРЕЯ СЕРГЕЕВИЧА
В Уфе на фасаде дома № 64 по улице Адмирала Ушакова городские власти закрасили портрет Земфиры. В этом доме она провела часть детства. Когда-то Уфа этим фактом очень гордилась, а на фасаде ее родного дома появились цитаты из песни. «Для города мурал был большой достопримечательностью, сюда приезжали туристы и горожане», - вспоминает художник Олег Кайбышев.
Но в 2026 году в мэрию города обратился некий «председатель общественного движения «Зов Народа» по фамилии Зайцев. Он потребовал, чтобы вместо портрета Земфиры на доме появилось изображение «патриота или героя России». Власти быстро закрасили Земфиру розовой краской
📌 Память в России – категория политическая и потому очень эластичная. То, что вчера было предметом гордости, сегодня может быть велено забыть и закрасить. Они быстро забудут и закрасят.
В администрацию Уфы позвонили не из Кремля, не из ФСБ и не из Совбеза. Власти города испугались гражданина Зайцева и его «ZOV народа», ресурс которого сегодня куда больше, чем у Земфиры. Забывать по приказу – традиционная ценность советского человека, его генетический код и политический ДНК.
Дело не в Земфире, которой Уфа по праву гордилась. Те, кто хочет ее помнить, не будут и забывать. Дело в веками выработанной привычке стирать из памяти то, что помнить опасно, некомфортно, рискованно.
В основе беспамятства лежит страх.
История цензуры памяти написана в московском метро. В 1950 году на станции «Таганская» появился горельеф «Благодарность народа вождю» со Сталиным в окружении людей. После XXII съезда КПСС композицию убрали. В 2025 году вернули. Не исключено, что спустя лет 10 уберут снова. Не надоело колебаться туда-сюда?
В 2009 году на стену станции «Курская» вернули строку из гимна 1944 года «Нас вырастил Сталин на верность народу, на труд и на подвиги нас вдохновил», в 60-х годах прошлого века убранную оттуда по личному приказу Хрущёва. А самого Хрущева вырезали из всех групповых фото после отставки и особенно - после смерти. И уже не вернули. Политические метания нашли свое отражения в живописи, в музеях, в метро, в литературе. Ластик памяти активнее всего работал после очередной смерти очередного вождя.
Нарисовали – закрасили, построили – разрушили, запомнили – забыли. И так веками. И так будет снова.
«Без памяти нет совести», говорил Дмитрий Лихачёв. Он говорил именно об этом – об избирательности памяти в угоду моменту. Стирается в итоге не память, а совесть.
«Человек не подозревает, как много он способен забыть. Это и великое благо и страшное зло»
Эрих Мария Ремарк.