Вчера я наблюдала бычка мясной породы на расстоянии вытянутой руки, немного осязала его этой самой рукой и жизнь моя уже не будет прежней. Это какой-то лоснящийся инопланетянин белого цвета, похожий на бывшего губернатора штата Калифорния времен расцвета спортивной карьеры оного. Потом я задумалась как может выглядеть корова молочной породы и теперь уверена что это создание с грустными глазами, завитыми ресницами и выменем, волочащимся по земле.
Дело в том, что в местах откуда я родом нет ни молочных, ни мясных коров. Есть просто коровы. Ну, как просто... Молоко они дают по четным дням, а мясо по нечетным, как пойдет. Такая внезапность жизни делает их настоящими буддистками. Видели бы вы с каким спокойствием они лежат поперек проезжей части, никак не реагируя на внешние раздражители.
Осетинская горная корова выглядит как Кейт Мосс в зените славы. Тощая, жилистая, длинноногая, вымя у нее первого размера и в лифчике не нуждается. Она идет по дороге, наплевав на проезжающие машины, походкой манекенщицы, на заплетающихся ногах. Изредка, без всякого интереса, окидывает вас героиновым взглядом с поволокой и волочится дальше. Чего я совершенно не понимаю, так это того как можно нести себя с таким достоинством, будучи щедро обмазанной навозом по самые брови.
Еду осетинская горная корова добывает сама, разумеется, в горах. Нет такого склона, куда бы не занесли ее нелегкая и желание пожрать эдельвейсов. Сидишь, бывало, в ущелье, жуешь дикий шашлык в компании диких горцев, пьешь вино, рядом лес, река и скалы, летают орлы в кепках "аэродром", жужжит какая-то осетинская насекомь. Родина, короче, обняла и дергает душу за чувствительные струны. ( Мы, горцы, сентиментальны и впечатлительны, а волосы зачесываем на лицо, чтоб никто не догадался). И вот, значит, смотришь ты на всю эту красоту, в приступе острой как кинжал нежности, и тут замечаешь какое-то движение на отвесной скале. Чу! Что это? Корова! Забралась без каких либо усилий туда, куда полезет только альпинист с суицидальными наклонностями и размягчением мозга. Что ей там понадобилось неизвестно - на скале ни одного представителя Флоры. Как она будет оттуда спускаться тоже не ясно, но судя по тому что через час ее нет ни на скале ни под ней, как-то спустилась. Или вознеслась, что более вероятно.
Вот, помню, однажды высоко-высоко в горах, так высоко, что орлы летали в кислородных масках, я постелила плед на вершине, рядом со скалистым обрывом и уселась читать книжку. Периодически было слышно как сыпятся камни, ничто не предвещало. Вдруг из за края обрыва показалась черная рогатая голова и посмотрела прямо на меня. Бесконечно долгую минуту я была уверена что смотрю в лицо черту, и с перепугу никак не могла вспомнить что нужно говорить после слов Отче наш. Наконец, нечистая сила вылезла целиком и оказалась коровой осетинской обыкновенной, я выдохнула и перекрестилась. Потом подползла к краю и посмотрела в бездну. Обрыв уходил далеко вниз и под прямым углом втыкался в дно ущелья. Перевела взгляд на корову. Альпинистского снаряжения на ней не наблюдалось. Ну, думаю, объяснение только одно - Святая Корова! - как говорил Раджеш Кутраппали.
Если, разумеется, не принимать во внимание гипотезу наличия в местной горной породе металлов а в копытах крупного рогатого скота магнитов.