Говорят, цензура.
Я решила копнуть в эту сторону и взглянуть на то, как живут самые цензурируемые авторы в одной из самых цензурируемых стран — в Китае. Напомню, что в Китае запрещено куча всего:
💫 нельзя критиковать партию,
💫 нельзя допускать исторический нигилизм (то есть «перевирать» исторические события)
💫 нельзя описывать сексуальные отношения до брака
💫 нельзя описывать однополые сексуальные отношения,
💫 нельзя писать, что Тибет и Сыньцзянь — не часть Китая,
💫 нельзя критиковать Культурную революцию
Короче, этот список бесконечен, а сейчас даже писать о браке и рождении детей в негативном ключе нельзя, в том числе в соцсетях.
Так как живут китайские авторы в этих условиях? Я наткнулась на очень интересное (хотя и не очень свежее) интервью с Янь Лянькэ, которого считают самым цензурируемым автором в Китае.
Ответ очевиден: самоцензура.
После поездки в деревню я задумал написать две книги. Документальную книгу, чтобы там не было ни грамма вымысла, и большой роман. Замысел был готов, роман должен был получиться масштабнее и сильнее, чем «Сны деревни Динчжуан». И мне очень жаль, что этот замысел погиб из-за самоцензуры. Читателям обычно нравится роман «Сны деревни Динчжуан», но я признаюсь, что над этой книгой серьезно поработал мой внутренний цензор.
К сожалению, хотя книга понравилась издателям и ее выпустили, на третий день ее запретили. И Лянькэ очень расстраивался, что отказался от первоначального замысла. Все равно же запретили.
Лянькэ признается, что его книги и повести приносили много проблем и издателям, и его друзьям, и это для Лянькэ — самое страшное.
Здесь и появляется внутренний цензор. Не от того, что тебе кто-то угрожает, не от того, что к тебе может прийти полиция. А от того, что у твоих друзей и издателей из-за тебя могут случиться неприятности. Думаю, этим Китай отличается от СССР: в Китае важны связи, ты не можешь ставить друзей под удар.
Про свой роман «Четверокнижие» он наперед знал, что вряд ли его возьмут.
Я твердо решил, что править его под цензуру не буду. Выйдет или не выйдет — не важно. И я еще собирался вставить в «Четверокнижие» такую главу: я отправил рукопись в 26 знакомых издательств. Сказал им: можете не издавать мой новый роман, но дайте мне письменный ответ и поясните причину, по которой издание невозможно. Я хотел собрать все отказы и составить из них последнюю главу романа. Само собой, без имен и названий издательств. Но штука в том, что ни одно из издательств не отправило мне такого письма. Вместо этого все звонили и извинялись: простите, мы не можем издать вашу книгу, только не спрашивайте, пожалуйста, почему, вы ведь сами все понимаете.
