Сегодняшний день — это один фильм страшнее другого. Как еврейка по отцу до оцепенения боялась на «Големе» Александра Котта с актерскими подвигами Полины Гухман и Петра Скворцова.
«Голема» сменил другой «особый мальчик», «Ваня» — режиссерский дебют Клавдии Коршуновой, ставший комом в горле, потому что в детстве отчасти прошла тот же путь главного героя — мальчика (чудесный Иван Агранович) без отца, узнавшего, что его мама (Анна Шевчук) вот-вот умрет и к этому нужно как-то подготовиться.
Тогда же в их небольшую и уже традиционную для этого «Маяка» укрытую снежным пледом деревню приезжает Немец (Юра Борисов), живший за границей.
В «Ване», начавшегося со страшного диагноза, несколько сюжетных соломинок, за которые отчаянно хочется ухватиться.
Например, друг Вани подкидывает рискующему осиротеть герою идею: а что если обеспеченный Немец — его отец? И тогда кажется, что это история про ребенка, придумавшего себе родителя в случайном взрослом, чтобы не остаться в этом мире одному.
Есть эпизод с соседской медсестрой, отрицающей необратимость маминого диагноза. Потому что «все помрем» и «чего только в жизни не бывает». Ваню это обнадеживает. И тогда кажется, что это история про ребенка, который заколдует страшную болезнь, лишь бы мама всегда жила.
Есть сцены, в которых мама пытается подготовиться к своему уходу: составляет завещание, узнает про детдом для сына. И в этой спокойной рутине угадывается ее самая жуткая сторона — угасающая мама бессильна помочь своему ребенку.
Наконец, есть анекдотичная сцена с уволенным за профнепригодность врачом — той самой, что поставила маме смертельный диагноз. И тогда может это святочный рассказ про чудо, которое отменяет все плохое? Ну, как минимум, уход родителей.
В общем, амплитуда «Вани» — это
четыреста самых разных ударов.Но подкидывающий нам эти надежды и тяжеловесные обещания фильм то и дело их отменяет и не держит, отвлекаясь по сторонам и не давая возможности побыть с ними подольше. В фильм непросто войти как в стужий дом и в нем тяжело находиться как на приеме у врача, опасаясь услышать медицинский приговор.
Героиня Анны Шевчук невыносимо холодна — полная противоположность героя Бардема из «Бьютифул», которого безуспешные попытки пристроить детей добьют раньше болезни.
В «Ване» есть моменты, в которых, во-первых, невольно думаешь, что на этих мам никакой норвежской соцопеки из «Фьорда» не хватит, а, во-вторых, начинаешь сомневаться, любит ли она сына и как сильно? Если любит, то почему ее объятия такие колючие?
Ваня утайкой наблюдает с улицы, как счастливые дети Немца смотрят советского «Заколдованного мальчика» про героя, взявшего за себя ответственность. И, кажется, посыл оттаявшего к финалу фильма именно в этих подшибякиновских «дальше сами».
Маршрут этого «дальше» неизвестен, но, когда бредешь по залитому весенним солнцем полю кажется, что не пропадешь.