устало скрипнул ветхий ригель.
мерцая цокал в спальне свет.
на старых записях кассет
и на обложке пыльной книги,

в которой нет,
тебя
там
нет.
там те кто не был за границей,
кому «Жулебино» — столица,
табачный дым застыл в окне

и начал было нервно виться,
врастая в мысли о тебе.
но ты потеряна теперь —
на пленках,
снимках,
на страницах,

в июне, в мае, в ноябре.
среди певцов и эссеи́стов,
я заблудился в датах, числах
и потерял свой оберег

я грязно пил, но плакал чисто.
рвал глотку в шумных кабаре́.
я вместо света, выбрал и́скру

и прогорел
и
прогорел

Adam Gasiev
2026