думая о совместности у Высоцкого

в западном литературоведении сегодня всё заметнее интерес к так называемым lyric communities, к тому, как поэзия «создаёт» или «воображает» некое сообщество, как она допускает возможность жить и говорить сообща, говорить от лица «мы»

идея весьма соблазнительная и острая, сегодня само присутствие «мы» в смысле сообщества нередко вызывает подозрения идеологического толка: как это можно говорить от «мы»? кто эти мы, насколько уместно включать в него читателя, говорить за него? не иллюзия ли это?

поэты, безусловно, при этом активно говорят не только от «я» и безлично, но и от «мы», и нередко в совершенно особом смысле: создавая пространство совместности, коллективной интимности. 

на фоне переживаемой сегодня разобщенности интересно взглянуть на поэзию, на то, что и как она со-общает в «антропологическом» разрезе – например, на поэзию Владимира Высоцкого, чья «народность» закрепилась ещё во время жизни автора. 

его «мы» можно было бы просто локализовать в официальном советском дискурсе (с культурной ставкой на массовую песню) или подвести к переосмыслению субъективности в поэзии начала XX века, однако опыт Высоцкого не исчерпывается ни тем, ни другим.

и почти сразу становится ясно, что его поэзия не просто представляет некое существующее сообщество, но самой своей речью выговаривает структуру нашей совместности в мире, в которой «мы вращаем землю сапогами», «но, в общем, мы ребята нежные» и «чёрные наши бушлаты дадут нам возможность сегодня увидеть восход»