А*политика [2]

Когда-то писала про то, что асексуальность легко вписывается в политический дискриминационный квир-движ как только становится видимой — тогда ещё из безопасного мира, где российские политики про асексуальность не знают. Но мы похоже прошли какую-то первую точку невозврата, так что поговорим об этом ещё.

Я вижу положение асексуальности как обратную зависимость видимости и "безопасности": пока о нас не знают, нас не опасаются и соответственно с нами не борются. Чем больше мы добиваемся видимости, тем больше внимания мы привлекаем и становимся политическим вопросом, потому что признают некоторые это или нет, асексуальность — квир-категория, и при повышении видимости оказывается с другими квирами, а не где-то с монахами/одинокими гетеро/whatever.

С точки зрения социальной безопасности возникает ощущение, что быть невидимыми выгоднее. Ну нет у нас репрезентации, ну не знает никто, кто мы — какая разница, если это значит, что до нас не доебутся сторонники определенных политик.

Но есть другой прикол: невидимость — это тоже не безопасность. Невидимость — это не когда ты занимаешься чем-то там за закрытыми дверьми, а когда ты тоже не знаешь про асексуальность, и вместо того, чтобы переживать теоретические нападки снаружи, переживаешь их, ну, не только внутри, но в своей частной жизни.

Выбор между видимостью и социальной безопасностью — это выбор между внутренней борьбой и внешней борьбой. Не на уровне каждого человека, но на уровне сообщества.

И мне кажется — со мной наверняка кто-то не согласится — что внешний враг лучше, чем внутренний. Есть какая-то безопасность в дистанции, в понимании, кто неправ, и знании, что это не ты.

Знание, по-моему, лучше, чем неведение, даже когда оно обходится как-то дорого.