Любовь или вовсе не существует, или она для нас словно смерть. Батай
Есть такое общее место, что романтическое чувство утратой границ собственного я можно сравнить со смертью, и способность к любви требует способности к умиранию, и в современном обществе с этим большие проблемы — но я сегодня не об этом. Я хочу поговорить о том, что для аромантика эрос тоже имеет определённые сходства со смертью, просто ммм более структурные.
Однажды я задумалась, что думаю о любви больше, чем мне хотелось бы думать, и знаю больше, чем мне хотелось бы знать. Это всё как-то неестественно, показалось мне, столько знать о вещах, которые не являются и не могут являться частью моей собственной жизни. Хорошо ли это, что я столько думаю и знаю о романтической любви? И что делать с тем, что я не могу этого избежать, потому что живу в обществе среди неаромантичных людей?
И тут меня осенило, что есть нечто, о чём очень много думаем и очень много знаем мы все при том, что оно остаётся за пределами нашего опыта.
Смерть.
Все люди думают о смерти — много, — знают о смерти — тоже много, — сталкиваются со смертью других людей, но в конечном итоге она остаётся для всех людей эмпирически непостижимой. В том плане, что испытывая смерть, мы теряем способность испытывать — а значит, испытать её не способны.
И это... похоже на то, чем является романтическая любовь для аромантика. Её могут переживать люди вокруг — но не мы. И в то же время она занимает какую-то немалозначительную роль в нашей жизни, хотя частью этой жизни не может быть по определению. Мы думаем о ней, мы знаем о ней — но только теоретически. И кроме теории никакой способ познания невозможен.
Возвращаясь к тому, что испытать любовь ~ умереть, не испытывать её — это взгляд на смерть со стороны бессмертия. Взгляд снаружи. Не столько отсутствие навыков умирания, сколько фундаментальная неспособность как-либо умереть — или влюбиться.
И неспособность должна создавать отсутствие, но в случае этих двух концептов рождается скорее негативное присутствие — всепроникающее, неизбежное присутствие в нашей жизни чего-то, что нельзя познать. Думаю, смерть