Успешно защитила диплом про "аромантическую идентичность и (не)репрезентацию аромантичности в современных медиа" (и прикрепляю его внизу), но мне показалось, что если я просто тут про него напишу, его никто не прочитает — я сама максимум закинула бы в избранное (и никогда не открыла). Возникла идея получше — развивать некоторые тезисы в посты.

Первый неожиданный инсайт, настигший меня в разговорах с другими аромантиками — это что нам могут быть нужны отношения разной степени интимности. Есть условно (очень условно) две большие группы: аромантики, которые стремятся к квирплатонике, и те, которым ближе дружба.

Это штука, которую я вроде как и так знала, но не до конца осознавала: в первых интервью я обсуждала дружбу как вот эту очевидную аромантичную альтернативу, которая очевидно нам всем нравится больше всего остального. Но оказывалось, что для кого-то дружба — что-то вообще аромантически неблизкое, не особо важное в жизни или даже связанное с негативным опытом, где тебя бросают ради "настоящих" отношений. А аромантичный и жизненный идеал — это квирплатонические отношения, интимные, партнерские, иногда эксклюзивные, те самые "настоящие отношения" без непонятной романтики.

Меня это немного обескуражило: не потому, что квирплатоника неклассная, или мне непонятно желание быть в отношениях, а потому, что для меня это что-то настолько не моё, что я забыла, что это вообще что-то распространенно-аромантичное. Но почему?

Я вспомниа популярную в некоторых аромантичных кругах концепцию loveless аромантиков — тех, кто не чувствует связи с идеей любви и её испытыванием. Мне это всегда казалось несколько радикальным: любовь — это же столько всего. Не чувствать её — это же как-то, ну, странно, если не этически сомнительно (опустим, сколько я сама сомневалась в своей способности любить).

И тут до меня дошло, что в каком-то смысле я и в разной степени другие аромантики переживаем аналогичные вещи. Квирплатоника — не моё, потому что отношения как идея оказались слишком связаны в моей голове с романтикой, и произошел дисконнект, как у loveless аро с любовью. Если уж на то пошло, пока я не узнала слово "аромантичность", с "любовью" у меня было не менее тяжело — это слово застряло где-то между главной жертвой и главным механизмом аматонормативности.

По той же причине я не особо участвую в реклейминге дня святого валентина. В начальной школе я, как и многие, праздновала его с подругами, но потом он стал про другое, и я не могла воспринимать его в аромантичном контексте: он был чем-то враждебным, от чего аромантичность меня метафорически спасла — зачем к нему лишний раз возвращаться?

Нормативность для всех нас безвозвратно ломает какие-то штуки: для некоторых квиров это брак, для некоторых аромантиков — любовь, для меня — партнерские отношения. Но возможно с пониманием, как это работает, появляется возможность что-то починить.