​​Отрывок из «Анти-Эдипа» Гваттари и Делёза:

«Когда понятие группового фантазма разрабатывалось в перспективе институционального анализа (в работах клиники «Ля Борд», вокруг Жана Ури), первой задачей было обозначить, чем он по своей природе отличается от индивидуального фантазма. Выяснилось, что групповой фантазм неотделим от «символических» артикуляций, которые определяют общественное поле в качестве ре­ального, тогда как индивидуальный фантазм проециру­ет всю совокупность этого поля на «воображаемые» дан­ные.

Если развить это первое различие, обнаруживает­ся, что индивидуальный фантазм сам подключён к суще­ствующему общественному полю, однако он схватывает его через воображаемые характеристики, которые наде­ляют его своеобразной трансцендентностью или бес­смертием, под прикрытием которых индивидуум, Эго, разыгрывает свою псевдосудьбу. Воображаемое измерение индивидуального фантаз­ма имеет решающее значение для влечения к смерти, поскольку бессмертие, которым наделён существующий общественный порядок, вызывает в Эго всевозможные репрессивные инвестирования, явления идентификации, «выработки Сверх-Я» и кастрации, все желания-смирения (стать малым, средним или крупным чином), включая смирение со смертью на службе этого порядка, тогда как само влечение проецируется вовне и направляется на других.

Напротив, революционный полюс группового фантазма проявляется в возможности ощущать сами институции в качестве смертных, разрушать их или из­менять соответственно артикуляциям желания и обще­ственного поля, делая из влечения к смерти действитель­но творческую институциональную силу. Именно здесь заключается критерий — по крайней мере, формальный — различия между революционной институцией и той ог­ромной инерцией, которую закон сообщает институци­ям установившегося порядка».