​​В экософской и экополитической перспективах противоборствуют две точки зрения на ядерную энергетику – от полного отрицания и перехода к возобновляемым источникам (солнцу, природным явлениям – но тут есть очевидная проблема использования Солнца как вечного ресурса, а значит его колонизацию, как пишет, например, Оксана Тимофеева) до разъяснения расхожих мифов об ядерной энергетике, которая на самом деле является довольно экологичной, но техноусложнённой. И если в случае энергии ядерного распада большинство критики направлено на не полную перерабатываемость отходов (на каком-то из циклов тяжелую воду придётся всё же утилизировать), технологическую сложность и возможное использование такой энергетики для нужд ВПК (например, со стороны философа Фредерика Нейра, который, сохраняя разделение природы-культуры, называет технологизацию природы «страхом перед Внешним», тотальной над ней властью), то в случае ядерной энергетики (с учетом того, что проблема аварий на таких объектах сильно преувеличена и скорее имеет значение говорить об опасности ядерных электростанций во время войны) как в случае любой довольно развитой технологии есть политическое и онтологическое её измерения. Но все сходятся на том, что одной только ядерной энергетикой невозможно заменить всё ископаемое топливо, и тут уже современные новации в сфере термоядерного синтеза мне кажется наиболее интересными технологиями.

Например трансгуманист Ник Бостром пишет, что несмотря на то, что нужно стремиться к акселерации технологического развития в целом, есть технологии, где необходим не технологический прогресс, а технологический регресс, обратное ускорение для замедление темпов развития технологий разрушения, увеличивая темпы технологий защиты (в левоакселерационистском ключе – эмансипаторных технологий), выступая за дифференцированное технологическое развитие, основанное и на экзистенциальном риске, и на разрушительном потенциале:

"Принцип дифференцированного технологического развития. Тормозить развитие опасных и вредных технологий, особенно тех, которые повышают уровень экзистенциального риска; и ускорять развитие полезных технологий, особенно тех, которые снижают экзистенциальный риск, создаваемый природой или другими технологиями".

Принцип дифференцированного технологического развития совместим с правдоподобными формами технологического детерминизма, следуя принципу «даже если бы было предписано, что все технологии, которые могут быть разработаны, будут разработаны, все равно может иметь значение, когда они будут разработаны». Используя метафору «чёрного шара» как ядерного оружия, Бостром описывает хрупкий баланс между технологиями разрушения и защиты, указывая на то, что тип и время изобретения также влияет на то, в каком социально-политическом контексте рождается технология. Правильная реализация дифференцированного технологического развития, безусловно, является сложной стратегической задачей, как и критерии определения того, какая технология является эмансипаторной, а какая нет, какие наработки следует уничтожить, а какие апроприировать, или же такое разделение является всего лишь техногенным лицемерием – таковы одни из основных вопросов эгалитарного акселерационизма. Для Бострома как для трансгуманиста такой ответ очевиден – технологии, недостойные жизни это лазерное разделение изотопов, биооружие, формы геоинженерии, которые позволят случайным людям в одностороннем порядке вносить радикальные изменения в климат Земли, а также стимулирующие технологии: машины для синтеза ДНК, биоинженерии. Разумеется, есть угроза использования синтеза ДНК как в милитаристских целях, так и в целях новой рыночной евгеники для богатых, но об этом и о эксперименте Хэ Цзянкуя в Китае как-нибудь в следующий раз.