Нашёл не так давно очень релевантную моему исследованию статью Евгения Кучинова о техноанимизме и смерти, где он исследует в рамках тождества и различия вопрос что означает одушевлять технику и как капитализм апроприирует эмансипаторные отношения между техническими объектами и человеком.

«Машина означает элементарную единицу бытия», писал Л. Брайант в "Онто-картографии". Наделение машин «душой технического объекта» располагается с одной стороны в логике сходства, в контексте наделения витальными характеристиками имманентную реальность как таковую, в рамках всеобщей одушевленности сущего. А с другой в логике различия, разницы между прекращением жизни машины-технического объекта и машины биологической.

Машинный анимизм укореняется в частности в японских космологиях, где различия между человеческим и нечеловеческим, культурным и природным, живым и неживым стирается. Так, Ф. Гиги пишет, что термин «техноанимизм» воспроизводит раздвоение, которое с его помощью намереваются преодолеть, раздвоение между живым (анима) и неживым (техника). Вместо техноанимизма как задекларированной данности японской культуры Гиги предлагает рассматривать изменчивые и конкретные практики одушевления, которые лежат за рамками капитализма. Необходимо искать технику на стороне анимизма, технологии одушевления, которые превращают неживое в живое. Так, корпоративные практики контроля за технологиями и телом, конвейерное рабство роботов вполне подходят под капиталистический перевёртыш анимизма – не сделать неживое живым, вдохнуть душу, а сделать живое неживым, обречь на смерть и закабаление рынком. Симондон же решет этот вопрос через понятие резонанса, со-изобретения вместе с техникой.

https://www.nlobooks.ru/upload/iblock/814/%D0%A2%D0%B5%D1%85%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D0%B0%20%D0%B8%20%D1%81%D0%BC%D0%B5%D1%80%D1%82%D1%8C.pdf