Корпоративный антрополог Олег Базалеев поделился очередной полевой находкой о правовой жизни в африканской глубинке. В ситуации равновесного спора трех общин о земельном участке вождь одной из них, колдун по совместительству, проклял оспариваемый участок, что сделало его непривлекательным для притязаний всеми сторонами.

Сакральное в праве, как правило, используется для снижения транзакционных издержек, что вытекает в первую очередь из веры в то, что право, вообще, есть (не зря на классических юрфаках детей в первую очередь учат теории естественных прав человека, иначе у них может возникать больше вопросов о легитимности права). Но собственно адресные сакральные санкции в сфере имущественных отношений могут срабатывать не хуже зарегистрированных обременений в Росреестре. Не зная этнографии африканской деревни из поста сложно судить о том, является ли описанное подтверждением распространенного явления смешения сакрального (в т.ч.религиозного) и правового или не менее распространенным примером правовой инструментализации сакрального, но в обоих случаях очевиден синтез этих явлений. Специфичны здесь локальный контекст и форма синтеза, но не сама логика последнего.

Двигаясь из современной Африки на Северный Кавказ после 1957 года можно обнаружить похожие примеры, когда некоторые депортированные владельцы домов и земельных участков объявляли их новых хозяев (как правило, тоже депортированных) грешниками, чьи молитвы на чужой земле не будут приниматься всевышним. Были и обратные примеры, когда депортированные на земли депортированных самостоятельно искали бывших хозяев и выплачивали компенсации либо получали прощение (в формулировке халяль на владение, распоряжение и проживание), чтобы жить без религиозно-этических препятствий (либо вовсе бежали после переселения в родные села (при такой возможности), чтобы не жить в чужих домах).

В современном российском пространстве пример сакрально мотивированного проклятия можно увидеть в объявлении границ традиционности, что вызвало корпоративное цензурирование миллионов единиц контента. Помимо рисков штрафа обладание "нетрадиционным" контентом несет риски публичных преследований и делает издательства, социальные сети, онлайн-кинотеатры токсичными в глазах немалой аудитории, потому что "на этой земле так не принято". В том же корпоративном сегменте политики определения репутационных рисков оказываются квазисакральными и культурспецифичными оценками степени "проклятости" потенциального контрагента ("с ними лучше не связываться", "он в серой зоне" и пр.).

Что же делать в примере коллеги?
В системе локальных нормативных координат самым типовым решением выглядит приглашение для переговоров более статусного колдуна или даже группу колдунов. Но важно определить чем именно руководствовался вождь-колдун: решение о проклятии могло быть вынесено как в силу бессилия в борьбе за ресурс, так и для деэскалации разгорающегося конфликта. В зависимости от ключевой причины наложения проклятия список аргументов можно пополнить символическим признанием и/или материальной компенсацией.