— Время ещё есть у него, дабы избыть сию пагубу в нраве своём. Помышляю я составить указ, как воссяду на престол, чтобы, ежели не будет у меня законного наследника, трон приял Влад.

Влад застыл, не донеся кусок мяса на вилке до уст, и устремил на сына взор тяжкий.

— Что ты изрёк сейчас?

— Отец, молю… Влад достоин чести сей. Изо всех сил старается он соответствовать сану наследника — и сие при всём том, что не посылаешь ты к нему наставников.

Влад опустил руку, и вилка с глухим звуком ударилась о край серебряного блюда. В чертоге на миг воцарилась тишина, кою не нарушало ничто, кроме треска поленьев в камине.

— Мирча, — произнес Влад, в гласе его проступила сталь, — если ещё единожды услышу речи подобные или уразумею, что помышляешь ты о сём, повелю немедля составить указ: буде по кончине моей дерзнёшь ты издать документ таковой, не бывать тебе более наследником. Трон же да приимет Влад, сын мой младший.

Мирча опешил: словес столь суровых от отца прежде не слыхивал он. Вилка с кусом мяса замерла, не дойдя до уст. Медленно положил он её на край блюда.

— Шутишь ли ты? — вопросил Мирча, вглядываясь в лик суровый родителя.

— Шучу? Разве похожу я на шута горохового? — холодно ответствовал Влад, приподняв бровь. — Мнишь ты, будто творишь дело благородное, Мирча. Думаешь, любовь братская — сила великая, способная уберечь престол в роду нашем. Но не сила то, а слабость. На престоле нет братьев. Есть лишь господарь — и те, кто только и алчут оплошности его, дабы при первом удобном случае вонзить нож в спину. К тому же Влад… Он — щенок среди волков.

Горько-сладкий поцелуй
A.A.T.T.A