— Влад… — голос Януша вибрировал от сдерживаемого бешенства. — Ты и брат твой Александр изменили короне! Переметнулись к османам, променяли верность на злато да на посулы султанские! Завтра взойдешь ты на плаху...
— Нет, господин мой! — воскликнул Влад, не дав ему договорить. — Не предавал я Сигизмунда, короля венгерского, — не то что брат мой нечестивый. Будь я изменником, разве явился бы к порогу двора вашего? Пришел я доказать верность свою — верность Венгрии и вам!
— Чем же ты можешь доказать свою верность?!
Влад резко кивнул в сторону воина, что сжимал в руках мешок.
— Доказательство там, — бросил Влад.
— Открой, — скомандовал Януш, впившись взглядом в стражника.
Тот заглянул внутрь мешка — и в тот же миг лик его приобрел оттенок землисто-серый, каковой бывает у человека, узревшего пред собою саму смерть. Глаза его расширились до предела, а кадык дернулся, когда он сглотнул, дабы удержать подступившую тошноту.
— Что там?! — рявкнул Януш.
Стражник, не в силах изречь ни слова, вытряхнул содержимое — с глухим, тяжким стуком на каменные плиты чертога вывалилась голова человеческая. Шея была перерублена грубо, неровно — словно палач наносил удар за ударом, не в силах отсечь её единым махом. Из раны торчали белёсые обломки позвонков и обрывки трахеи.
Януш вгляделся в черты лица, искажённые посмертной маской ужаса. Он узнал их. Это был Александр.
— Не потерплю я предательства, — произнёс Влад твёрдо. — Род мой будет верен Венгрии во веки.

Горько-сладкий поцелуй
A.A.T.T.A