— Я правильно разумею: желаешь ты, дабы я аппартировала прямиком во дворец и проникла в разум самого повелителя? Пустить молву, будто Влад замышляет лихо против Мурада, — сие дело одно. Но то, о чем ныне просишь… Безумие! Над дворцом султанским, верно, воздвигнуты обереги колдовские. Стоит мне попасть под их действо — и сгорю я изнутри в единое мгновение. А ежели и нет чар сих, там непременно бдят стражи-колдуны. Не воительница я, Раду. Како смогу я противостоять им?

Раду неспешно возлёг, на локти опершись, и воззрился на неё с безмятежием великим.

— Страшишься ты кончины своей? — вопросил он гласом будничным, яко речь вел не о погибели, а о прогулке под дождем.

Простер длань и кончиками перстов коснулся ланиты её — с нежностью.

— Мнил я, что ради грядущего дщери нашей свершишь ты и невозможное, — промолвил он тихо, но твердо. — Ради династии новой, что взойдет на престол. Ради того, дабы кровь наша осталась в веках, когда прахом станут телеса наши.

Горько-сладкий поцелуй
A.A.T.T.A