Когда молящиеся приносят свои дары, некто Рувим останавливает Иоакима:
Не позволено тебе первому приносить дары твои, потому что ты не произвел потомства в Израиле!
Иоакиму не запрещают жертвоприношение вообще, но его лишают права быть первым — того почетного места, которое он, по-видимому, прежде занимал благодаря своему богатству и щедрости.
Иоаким не спорит. Упрек задевает его сильно, и он обращается к Священному Писанию, чтобы проверить: не он ли один остался бездетным. И находит, что все праведники оставили потомство. Затем вспоминает Авраама: тому Бог дал Исаака лишь в конце жизни. Но это не успокаивает Иоакима. Наверняка он считает себя недостойным повторения истории Авраама и Исаака. Теперь это не вопрос наличия детей – Иоакима беспокоят его отношения с Богом. Может быть, Бог действительно отвернулся от него, а он не заметил? В поисках ответа Иоаким уходит в пустыню, чтобы поститься там сорок дней и сорок ночей – подражая Моисею, Илии, а в будущем и Христу:
Молитва будет мне пищей и питьем, пока не посетит меня Господь Бог мой.
Тем не менее, главное, что мы здесь видим: Иоаким не принимает людской приговор за Божий суд. Он не отмахивается от упрека Рувима — проверяет его, вспоминает историю праведников, а затем обращается к Богу. Иоаким не обижается на Него, он стремится разобраться. Весь дальнейший рассказ показывает: долгое отсутствие желанного дара еще не означает Божьего отвержения. Человек может увидеть в чужом несчастье приговор; но, возможно, действие Бога просто еще не завершено.