«Единство языков, уничтоженное гордостью Вавилона, было восстановлено смирением Церкви», — писал преподобный Беда Достопочтенный.

В день Пятидесятницы человечество, некогда разделенное у Вавилонской башни, вновь собирается в Церкви. Но это не возвращение к одному общему языку. Апостолы начинают говорить — и каждый слышит их на своем наречии: парфянин — как парфянин, мидянин — как мидянин, житель Рима — как житель Рима.

Бог не стер различия между людьми, не создал безликую массу, говорящую одинаковыми словами. Освящая нас, Он дает каждому возможность вместить одну Истину и при этом сохранить собственную уникальность.

Эта Истина — во Христе: «Кто жаждет, иди ко Мне и пей». Он дает нам оживляющий дар Святого Духа, воду, «благодаря которой человеческая природа, почти иссушенная до самых корней, высохшая и бесплодная из-за козней дьявола, возвращается к своей первозданной природной красоте», — так писал о ней святитель Кирилл Александрийский.

Церковь рождается как место, где разные, порой противоположные друг другу люди, как и целые народы, могут услышать одного Бога. Вавилон разделил людей потому, что человек захотел подняться к небу собственной силой. Пятидесятница соединяет нас потому, что Небо само сошло к человеку.