Мы уже пережили культ юности: гладкие лица, фитнес в 6 утра, повальная любовь к матче. Сегодня мы вроде бы движемся к естественному старению, но все равно хотим «светиться» — если не изнутри, то хотя бы сывороткой.
На этом фоне особенно иронично читается «Вчерашний мир» Стефана Цвейга. Он описывает Вену fin de siècle – зрелую, почти музейную имперскую столицу, в которой превыше всего чтилась традиция. Носителями всего доброго и проверенного были люди зрелые, тогда как новаторство было подозрительным, а порой приравнивалось к отступничеству.
Когда – поразительное исключение! – Густав Малер в свои 38 лет был назначен директором Королевской оперы, по всей Вене прошли испуганный ропот и удивление: подумать только, первый институт искусства доверили «такому молодому человеку» (никто не помнил, что Моцарт в тридцать шесть, а Шуберт в тридцать один год уже закончили свой жизненный путь). Подозрение, что каждый молодой человек «недостаточно устойчив», чувствовалось тогда во всех кругах.
Цвейг очень живо описывает, как его отец еще до 40 лет стремился к образу солидного человека: и в поведении, и во внешнем виде. Все имущество было застраховано, расходы – рассчитаны на поколения вперед, а степенная походка и выдающийся живот были призваны подчеркнуть возраст и статус обладателя.
Забавно, что для борьбы с самым поправимым недостатком – юностью – были особые методы. Газеты рекламировали средства для ускоренного роста бороды. А молодые врачи помимо бороды носили золотые очки, лишь бы создать у пациентов ощущение опытности.
Спустя пару десятилетий окажется, что не молодость была неустойчивой —
а весь этот тщательно застрахованный мир.