- Боже мой, прости! Я совсем запямятовал! Ты... долго ждёшь?

- Это кто?

Казалось, Джаббер даже не обратил внимания на извинения Занки - его взгляд всё ещё был прикован к той компании, от которой только что отделился Ниджику. Голос прозвучал ровно, но в нём звенело что-то опасное. Он даже не смотрел на Занку. Смотрел туда, где смеялись эти люди, которые только что украли у него время, и чувствовал, как внутри снова закипает злость, смешанная с обидой.

Занка обернулся, проследил за его взглядом и снова повернулся к своему спутнику.

- Это мои старые друзья. Случайно встретились, и...

- Ты променял меня на них?

Слова вырвались раньше, чем Джаббер успел их остановить. Ревность - липкая, противная, - всё ещё кипела где-то под рёбрами, и он не мог с ней справиться. Занка готов был возмутиться в голос. Уже вдохнул побольше воздуха, уже приоткрыл рот, и слова почти сорвались с языка, но вместо этого он просто хлопнул ладонью по лбу Джаббера. Не сильно, но достаточно, чтобы тот растерял весь свой пыл и замер с открытым ртом.

- Совсем идиот - такие вещи говорить?

- Ай... Можно было и понежнее, Зан-Зан...

Джаббер потирал ушибленное место, и всё негативное, что копилось в нём последнее время - обида, злость, ревность, глупое чувство, что его бросили, - вдруг начало таять. Медленно, как лёд под тёплой рукой. Ещё секунду назад он готов был развернуться и уйти, хлопнув дверью, а теперь стоял и хлопал глазами, как нашкодивший щенок, которому дали лёгкого подзатыльника и он сразу всё простил.

А потом Занка взялся за ворот его куртки. Подтянул к себе - нежно, но настойчиво, - и поцеловал в щёку. Быстро, мимолётно, едва коснувшись губами кожи, но Джабберу этого хватило, чтобы внутри всё рассыпалось. Ревность ушла. Обида испарилась. Осталось только тепло, разливающееся от груди куда-то в кончики пальцев, и дурацкое, совершенно идиотское желание притянуть Занку обратно и поцеловать уже по-настоящему.

Ниджику же ловко перехватил его под руку, привалился головой к его плечу и мягко улыбнулся.

- Пойдём. У нас очень много планов, помнишь?

Ещё бы он не помнил. Он готов был вилять хвостиком, как сабачонка, если бы тот у него был. Всё внутри распустилось, расслабилось, и он наконец-то выдохнул - длинно, с облегчением, чувствуя, как уходит напряжение из плеч.

Занка здесь. Занка с ним. И плевать, сколько времени прошло. Впереди ещё целый фестиваль, целый день, целая ночь. Джаббер уже тянул его дальше по ангару, протискивая их сквозь толпу, и в груди у него разливалось что-то светлое, почти невесомое.

Желание, чтобы этот день никогда не заканчивался.