А Ниджику, как выяснится позже, был уже здесь. Зашёл ещё раньше Джаббера. Всего на пару минут, но этих минут хватило, чтобы всё пошло не по плану. Почти сразу у входа он нос к носу столкнулся со своими друзьями - те как раз стояли у стойки с программками, шумно спорили о чём-то и размахивали свёрнутыми картами площадок. Заметили его - и тут же замахали руками, загалдели, потащили к себе.

Занка думал, что отойдёт на пару минут, просто поздоровается и пойдёт к месту встречи, но разговор закрутился сам собой: сначала одно, потом другое, кто-то вспомнил прошлый фестиваль, кто-то начал показывать фотографии, кто-то рассказывал, куда обязательно надо успеть. Занка смеялся над чьими-то шутками, подкалывал в ответ, вставлял реплики, и время полетело совсем незаметно. Ему было легко. Слишком легко. Он и не думал о том, что на телефоне тишина, и уж тем более не подозревал, что где-то там, у дальней стены, его уже ждёт один паренёк.

А Джаббер ждал. И с каждой минутой внутри него всё сильнее проступало тоскливое, тянущее чувство, от которого хотелось то ли вскочить и убежать, то ли просто раствориться в этой шумной, чужой толпе. Он больше не злился. Он начинал по-настоящему грустить - как ребёнок, которому пообещали чудо, а чудо так и не случилось. Сидел, опустив взгляд на браслет, теребил его пальцами и всё никак не мог поверить, что Занка не пришёл. Просто не пришёл. Даже не написал. Даже не позвонил.

Почему он так поступил? Что Джаббер сделал не так? Он перебирал в голове их последние разговоры, вспоминал каждое слово, каждую интонацию, и не находил ничего, что могло бы это объяснить. Может, Занка с самого начала не хотел идти, а просто поддакивал из вежливости? Может, ему было всё равно? А Джаббер, как дурак, строил планы. Смешно. До тошноты смешно.

Казалось, если он ещё сильнее начнёт копаться в своей голове, то вовсе растечётся грустной лужей по полу, и уборщикам фестиваля придётся вытирать его тряпкой.

В итоге было принято самое сложное, но, кажется, правильное решение. Просто уйти. Какой смысл оставаться? Он хотел провести это время вдвоём, а в итоге сидит один, как последний идиот, и пялится на вход, мимо которого проходят сотни чужих людей. Никто из них не нужен. Никто из них не пришёл к нему.

Он поднялся со стула. Медленно, будто тело отказывалось подчиняться. Поправил браслет на запястье и зашагал к выходу. Толпа стала ещё гуще, но он просачивался сквозь неё, не чураясь толкаться локтями. Кто-то возмущённо цокнул, кто-то что-то крикнул вслед, но Джаббер даже не обернулся. Ему было всё равно. Он почти открыл дверь, почти сделал шаг наружу, в прохладный воздух... а потом замер. Сделал два шага назад. И вся грусть внутри него сменилась чем-то другим - горячим, жгучим, поднимающимся от живота к горлу.

Ревностью. Да. Причём такой, что перехватило дыхание.

Дредастый встал посреди прохода, скрестив руки на груди, и отбивал ногой новый нервный ритм, пока сверлил взглядом один очень даже знакомый затылок. Светлые волосы, чуть растрёпанные, знакомая куртка, знакомый разворот плеч. Он был здесь. Был! Но не подошёл. Вместо этого стоял с какими-то людьми, которые что-то ему рассказывали, смеялись, хлопали по плечу, как старому другу. И Занка улыбался им. Им! А Джаббер сидел и ждал, как дурак, пока он тут развлекается!

Сам блондин не сразу ощутил этот сверлящий взгляд. Но его друзья зашептались, кивая куда-то за его спину, и только после их слов Занка обернулся. Улыбнулся было - недовольно, со вздёрнутой бровью, в своей обычной манере, - но выражение его лица быстро сменилось растерянностью. Он полез в карман за телефон, глянул на экран, и по лицу его пробежала тень паники: сколько времени, как он мог так задержаться? Быстро попрощавшись с друзьями, он буквально побежал в сторону Джаббера. По пути чуть не сбил какую-то девочку в косплее - та ойкнула, отшатнулась, но Занка даже не остановился. Он уже видел перед собой только одно: Джаббера, который смотрит на него так, будто он его предал. И от этого взгляда внутри всё сжалось в тугой, холодный ком.