- Ну вот, - тихо сказал Энжин, наблюдая за этой сценой. В его голосе не было ни насмешки, ни удивления - только какое-то усталое, почти отеческое удовлетворение. - А ты боялся.

Занка-человек ничего не ответил. Он смотрел на двух птиц, прижавшихся друг к другу, и чувствовал, как внутри что-то медленно отпускает - тот тугой, холодный узел, который сжимался в груди с того самого момента, как он увидел свою копию вялой и больной. Синяя киви, которая до этого даже не шевелилась, чуть повернула голову и ткнулась клювом в плечо карамельного. Тот издал тихое, глубокое, удовлетворённое кряхтение и прикрыл глаза.

Аеша, стоявшая рядом с капельницей, улыбнулась и сделала пометку в журнале. «Пациент стабилен».

Энжин подошёл ближе, поправил ткань на грелке и проверил воду в мисочке.

- Пусть побудут вместе, - сказал он. - Если Занке станет хуже, Джаббер нам первый об этом сообщит. А пока... - он посмотрел на двух птиц, которые уже почти спали, прижавшись друг к другу так, что невозможно было разобрать, где заканчиваются карамельные перья и начинаются синие, - кажется, у нас тут всё под контролем.