Джаббер давил на его ноги сильнее, чем нужно. В порыве страсти он не мог рассчитать сил - просто вжимал колени Занки в матрас, удерживая его открытым, растянутым, беззащитным. А потом всё-таки переместил руки. Упёрся ладонями в простыню по обе стороны от головы Занки и, получив более крепкую опору, начал двигаться быстрее. Жёстче. Глубже. Каждый толчок выбивал из груди Занки новый стон, новый всхлип, и он уже не понимал, где заканчивается удовольствие и начинается что-то, от чего темнело в глазах и перехватывало дыхание. Почти садистическое удовольствие.

Занка чувствовал, как Джаббер входит в него - глубоко, резко, без передышки, - и каждый толчок отдавался в теле новой волной, от которой подгибались пальцы на ногах и сбивалось дыхание. Ритм был жёстким, почти жестоким, и Занка не успевал за ним - только хватал воздух ртом, только стонал, уже не сдерживаясь, уже не заботясь о том, как громко это звучит. Ему казалось, что он сейчас разлетится на куски - такой острой, такой всепоглощающей была эта пытка.

Джаббер двигался без остановки. Его ладони, упиравшиеся в простыню, сжимали ткань так, что ещё немного и затрещит. Он смотрел на Занку - на его запрокинутую голову, на открытый рот, на слёзы, выступившие в уголках глаз, - и не мог оторваться. В этом взгляде не было жалости. Только голод. Только жажда. Только желание трахать его ещё сильнее, ещё глубже, пока Занка не сорвёт голос.

Занка попытался ухватиться за его плечи - просто чтобы хоть за что-то держаться, - но руки соскальзывали с влажной от пота кожи. Он всхлипнул и зажмурился, чувствуя, как по щекам текут слёзы от переизбытка ощущений. Джаббер заметил это. Заметил и чуть сбавил темп - на секунду, не больше, - чтобы провести большим пальцем по его щеке, стирая влажную дорожку.

- Терпи, - выдохнул он, и голос его был хриплым, срывающимся. - Ты так красиво это делаешь.

И снова ускорился. Теперь он входил под другим углом - чуть выше, - и Занка закричал. По-настоящему, в голос. Потому что каждое движение било точно по нужной точке, и удовольствие становилось невыносимым - острым, почти болезненным. Он извивался под Джаббером, пытался то ли отстраниться, то ли прижаться ближе, и сам не понимал, чего хочет. А Джаббер продолжал. Жёстко. Глубоко. Неумолимо.

Занка кончил первым. Оргазм накрыл его ударом. Мощным, оглушительным, выбившим воздух из лёгких. Он закричал - громко, не сдерживаясь, - и выгнулся дугой под Джаббером. Сперма выплеснулась толчками: первый - на живот, второй - на грудь, третий - уже слабее, - и потекла вниз, по рёбрам, по бокам, затекла в ложбинку между мышцами и каплями упала на простыню. Тело сотрясали спазмы, и каждый новый толчок Джаббера внутри продлевал эту агонию, заставляя Занку всхлипывать и дрожать, вжимаясь затылком в подушку.

Джаббер двигался ещё несколько секунд, глядя, как Занка извивается под ним, как его собственная сперма растекается по животу, как слёзы текут по вискам и путаются в волосах. Он не отводил взгляда. Не мог. Слишком красиво. Слишком... А потом вышел.

Занка застонал от внезапной пустоты - тихо, жалобно, - но Джаббер уже приподнялся на коленях. Обхватил свой член ладонью. Провёл по нему несколько раз - быстро, рвано, - чувствуя, как оргазм подступает к самому краю. Он придвинулся ближе. Колени упёрлись в матрас по обе стороны от головы Занки. Рука двигалась всё быстрее, с влажным, хлюпающим звуком, и он смотрел на лицо Занки - на раскрасневшиеся щёки, на мокрые ресницы, слипшиеся стрелками, на приоткрытые, искусанные губы, - и не отводил взгляда.

- Смотри на меня, - выдохнул он хрипло.