Джаббер опустился на колени позади парня, обнял того поперёк живота, прижимаясь грудью к его спине. Занка был горячим, напряжённым, и Джаббер чувствовал, как его собственное сердце колотится непозволительно быстроо и громко. Губы скользнули по задней стороне шеи - едва касаясь, почти невесомо, - и Занка чуть вздрогнул, но не отстранился. Наоборот - чуть наклонил голову вперёд, открывая шею.

- Очень красиво, детка. Прям... потрясающе.

- Ты так сильно старался ради меня, - выдохнул он Занке в самое ухо, и голос его был низким, влажным, с той самой хрипотцой, от которой у Ниджику всегда подгибались колени. - Это очень... очень похвально.

Ладони Джаббера двинулись выше - по рёбрам, по груди, - и пальцы нашли соски. Они сжали их, чуть оттянули, прокатили между подушечками и Занка выдохнул громче, чем нужно. Намного громче. Плечи его дрогнули, и он сам чуть подался назад, прижимаясь спиной к груди Джаббера, будто просил продолжения. Джаббер улыбнулся - одними уголками губ, - и продолжил.

- Я и не сомневался в тебе, Зан-Зан.

Наверное, Занке хватило бы и простого «ты молодец», в случае чего. Но эта похвала была куда приятнее. Сильно приятнее, чем он думал. Щёки наливались жаром, мышцы на бёдрах начинали подрагивать уже не только от напряжения - от чего-то другого, что скручивалось внизу живота горячим узлом и не давало дышать ровно. Он следил за руками Джаббера, прикусив губу до побеления, и, наверное, разделял его желание прямо сейчас перейти в спальню. Наверное. Почти наверняка. Член уже был полувставшим - просто от этих прикосновений, от этого голоса, от того, как Джаббер прижимался к его спине.

Вонгар опустил ладони ниже - туда, где выступали тазовые косточки, где кожа была особенно тонкой, где под пальцами прощупывался твёрдый край, - и начал гладить там. Медленно. С нажимом. Большие пальцы проходились по самым выступам, обводили их, а потом соскальзывали чуть ниже, к паху, но не касались - только дразнили, только намекали. Занка тихо всхлипнул и чуть развёл бёдра - насколько позволял шпагат, - сам не заметив этого. Мышцы под руками Джаббера были каменными, натянутыми до предела, и он чувствовал, как они дрожат.

А потом его ладони скользнули под футболку - кожа к коже, - и начали подниматься. По животу, по мягкой линии волос, уходящей от пупка вниз. Пальцы гладили, мяли, сжимали - жадно, по-хозяйски. Они добрались до груди и принялись за неё всерьёз: сжимали в ладонях, перекатывали, а потом находили соски и играли с ними - оттягивали, чуть выкручивали, обводили по кругу самыми кончиками. Занка сначала тихо сопел, закусив губу. Потом - громче. Потом - ещё громче, пока не застонал в голос, запрокидывая голову назад, на плечо Джаббера. Глаза его закрылись, рот приоткрылся, и с губ сорвался тихий, влажный стон, который он уже не пытался сдержать. Слюна скопилась в уголке рта, но он даже не заметил - только подался бёдрами назад, вжимаясь ягодицами в пах Джаббера. Тот был твёрдым - полностью, до предела, - и Занка почувствовал это даже сквозь ткань домашних штанов.

Джаббер тихо, довольно выдохнул ему в шею и прикусил кожу - не больно, но чувствительно. Его руки всё ещё были под футболкой Занки, всё ещё сжимали его грудь, но бёдра уже начали двигаться - медленно, почти незаметно, - притираясь к его ягодицам. Занка застонал громче. Это было уже слишком - и одновременно ровно столько, сколько ему сейчас было нужно.

Джаббер вытянул руки из-под футболки, но только для того, чтобы обхватить Занку поперёк груди - крепко, надёжно, - и резко встать, поднимая его за собой. Занка охнул, когда его рывком развернули лицом к лицу, и почти упал - ноги после шпагата не слушались, мышцы дрожали, - но Джаббер уже схватил его за талию, прижимая к себе. Прижимая так, что между их телами не осталось ни миллиметра.