Может, они и не говорили об этом вслух - после короткой утренней перепалки тема отпуска больше не поднималась, - вот только каждый исподволь просматривал, кому из подчинённых можно было бы скинуть хотя бы часть работы. Кому больше доверия, кто не запорол бы всё в первый же день, кто точно не спустит дела на тормозах, решив, что отсутствие начальства - повод расслабиться. Удивительно, но они, не сговариваясь, делали одно и то же: Джек сидел за своим столом и время от времени задумчиво скроллил список контактов, задерживаясь на некоторых именах, а Риз на своём краю стола делал ровно то же самое - быстро, между делом, пока грузился очередной отчёт.

Да и само это посаженное зерно возможного грядущего отдыха, ещё даже не утверждённого, существовавшего пока только в виде идеи, - будто расслабило им плечи. Не то чтобы работа внезапно стала лёгкой, нет. Но дышать стало чуть проще. Джек, отвечая на очередной звонок, уже не рычал в трубку, а позволял себе язвить - лениво, с оттяжкой, почти по-старому. Где-то между сводками и отчётами проскальзывала та самая усмешка, от которой у подчинённых по ту сторону эхо-комма начинали потеть ладони, но хотя бы без обещаний скорой и мучительной расправы. Риз, мотаясь по встречам, выглядел более-менее живым: не пялился в стену стеклянными глазами, а поддерживал диалог, иногда даже вставлял что-то от себя - и это «что-то» было не лишённым смысла.

В общем, работа работалась. И так продолжалось ещё пару дней. Каждый нашёл себе по группе учёных, инженеров и прочего персонала, который уже заработал хорошую выслугу лет в компании и не должен был подвести в случае чего. Джек придирчиво перебирал кандидатов, отметая тех, кто хоть раз оступался, и оставляя только проверенных. Риз, со своей стороны, делал то же самое - тише, незаметнее, но не менее тщательно.

Рабочие дни теперь затягивались не так сильно - да, уходили они всё ещё поздно, но хотя бы не под утро, и это уже ощущалось как почти неприличная роскошь. А сегодня и вовсе закончили особенно рано. Точнее, Джек просто заявил, что день окончен, хлопнув в ладоши - раз, другой, - и с видимым удовольствием откатился на кресле от стола, разворачиваясь к панорамному окну. За стеклом висел Элпис: бледный, рябой от кратеров, залитый мягким серебристым свечением, от которого по кабинету разбегались длинные тени.

- Эй, давай сгоняем куда-нибудь поужинать? - Джек развернулся обратно вместе с креслом, закидывая ногу на ногу, и глянул на Риза с той самой ленивой, предвкушающей ухмылкой, от которой у подчинённых обычно холодело в животе, но у Риза кажется наоборот. - А то меня уже блевать тянет от тех сэндвичей, что мы жрём изо дня в день. Мне кажется, я стал ненавидеть песто.

Он поднялся с кресла, сцепил руки в замок и потянулся всем телом - где-то в плечах сухо щёлкнуло, - а потом выдохнул, длинно и с явным облегчением.

- Давай, пирожочек! Погнали попугаем местный народ, а то они давно не лицезрели мой чудный лик. Небось уже и забыли, кто такой Красавчик Джек. А забывать такое вредно для здоровья...

Риз сначала подумал, что Джек всё-таки тронулся головой от хронического переутомления. Но удивление, мелькнувшее на его лице, быстро сменилось улыбкой - тёплой, почти незаметной, - и он отложил документы в сторону, поднимаясь из-за своего стола. Пальцы привычно одёрнули манжеты, поправили воротник, смахнули невидимую пылинку с рукава. Он активировал имплант - перед глазами развернулась голографическая карта Гелиоса, подсвеченная мягким голубым, - и пробежался взглядом по отметкам.