Голос Джека прозвучал непривычно ровно - без обычной ленивой растянутости, без усмешки, - и ассистент позволил себе обернуться через плечо.

- Ещё хоть раз...

- Да знаю, Джек. Пойдём уже.

Может, Риз и правда отупел от хронического недосыпа - чувство самосохранения притупилось почти до полного нуля, иначе как объяснить, что он только что перебил директора «Гипериона», который даже не закончил свою коронную угрозу. Джек осёкся на полуслове. Бровь его дрогнула и поползла вверх - не столько от злости, сколько от удивления, смешанного с чем-то, чему он сам не мог подобрать названия. Он смотрел на Риза, и чувствовал, как под толстым слоем усталости и раздражения едва заметно шевелится что-то другое. Не благодарность - что за чушь. Хотя... может, самую малость.

Он спустил всё на тормозах. Риз и так знал, чем заканчивается эта фраза - вариантов угроз у Джека было навалом, но смысл всегда сводился к одному. Смерть. Не самая быстрая, наверное, - учитывая его фантазию. Он хмыкнул и отвернулся к панели охраны, оставив угрозу болтаться в воздухе незаконченной.

Сил на страх у Риза уже не оставалось. Совсем. Сумка скользнула на плечо, и через минуту он уже стоял у выхода, опираясь плечом о дверной косяк - прохладный металл даже через ткань рубашки приятно холодил разгорячённое тело, и он на секунду прикрыл глаза, просто наслаждаясь этим крошечным островком прохлады. За спиной один за другим гасли дежурные огни на панелях, и кабинет медленно тонул в густом синеватом полумраке, в котором очертания мебели становились размытыми, нечёткими, будто подёрнутыми дымкой. Джек заканчивал с техникой - движения замедленные, почти механические, плечи опущены, голова чуть склонена набок, - и в этом тусклом свете он больше напоминал не героя Пандоры и Элписа, а самого обычного офисного клерка, который слишком поздно закончил смену и теперь добирается домой на автопилоте.

Хотя по сути так оно и было. За последнюю неделю Джек даже не заполнил шкалу убийств - просто потому, что почти не покидал кабинета. Те бедолаги, которым полагалось встретиться с большим боссом лично, вместо него натыкались на Риза, а Риз, в отличие от своего начальника, предпочитал не пачкать полы и собственную дорогую рубашку. Поэтому вопросы решались словами, а не выстрелами, и это, наверное, хоть немного улучшало статистику смертности на станции - по крайней мере, в этом месяце.

В лифте Риз почти уснул. Прижался виском к прохладной стенке кабины, низкий, монотонный гул подъёмника убаюкивал, как белый шум в спальне. Веки сомкнулись сами собой, колени подогнулись, и если бы Красавчик не дёрнул его за плечо на выходе, он так и остался бы там: спать стоя, уткнувшись носом в стенку, пока лифт катался бы между ярусами до самого утра.

Все последние вечера походили один на другой - скучная, выматывающая бытовуха. Они что-то бегло закидывали в рот, даже не всегда понимая, что именно едят - вкус терялся за ненадобностью, уступая место чистому утолению голода. Умывались, толкаясь у раковины плечами, как двое студентов в общаге, и Джек молча пихал Риза локтем в бок, отвоёвывая себе место под струёй, а Риз в ответ закатывал глаза, но даже не огрызался - сил на препирательства не было. И только потом падали на кровать. В особенно затяжные дни - даже не раздевшись: просто рухнув лицом в подушку и отключившись раньше, чем голова успевала коснуться матраса.

Снов не было. Может, и к лучшему - утро наступало куда раньше, чем им хотелось бы. Будильник трезвонил с обеих сторон кровати, и если Риз ещё как-то справлялся с утренней злостью - просто лежал минуту, глядя в потолок и дожидаясь, пока мысли перестанут напоминать вязкую кашу, - то Джек смирением не отличался и не собирался отличаться впредь. Он не мог простить мирозданию того, что уже которую ночь подряд его лишали законного сна. В этот раз всё закончилось разбитым будильником.