Обвал шахты с эридием принёс множество проблем. Посчитать - пальцев не хватит. Инженеры ныли про радиацию, техника отказывала, бюджет трещал по швам, а где-то внизу, под завалами, ещё оставались люди, которых надо было достать. Риз, чтобы упростить Джеку жизнь, стал больше решать вопросы самостоятельно. Отвечал на письма, проводил встречи, согласовывал цифры с бухгалтерией - всё, что не требовало личного вмешательства директора. Он отгораживал Джека от мелочей, позволяя тому с головой погрузиться в дела важнее.

Вот только погружался Джек не только с головой, а всем телом. Он сидел в этом кресле часами, не вставая, не разгибая спины, и только иногда позволял Риза стащить себя в апартаменты. На пару они суммарно спали не больше семи часов в сутки. Хроническая усталость постепенно переходила в раздражительность. Джек стал резче, Риз - тише. Они почти не разговаривали в те редкие минуты, когда не работали, - просто сидели рядом, и каждый думал о своём.

Риз готов был пойти на опасный трюк. Очень опасный. Он знал, чем это может кончиться, и крайне надеялся, что потом не придётся идти от станции возрождения.

- Джон.

Дуло револьвера возникло перед лицом быстрее, чем Риз ожидал. Он надеялся, что в пору усталости у него будет шанс увернуться. Но оказалось шансы были нулевые. Предохранитель щёлкнул - сухо, металлически, - и этот звук разнёсся по кабинету громче, чем все слова, сказанные до этого. Лицо Джека не выражало ничего доброго. Глаза смотрели прямо, холодно, без единого проблеска той ленивой усмешки, с которой он обычно воспринимал выходки Риза.

Риз замер. Воздух в кабинете стал плотным и вязким. Он смотрел в дуло и чувствовал, как сердце делает один тяжёлый, гулкий удар.

- Ты, видимо, отупел. Да, Ризи?

Риз стоял неподвижно, глядя в дуло револьвера. Сердце бухнуло один раз - тяжёло, глухо, - и затихло. Он знал, что Джек зол. Знал, что устал. Знал, что имя «которое-нельзя-называть» было тем самым спусковым крючком, который лучше не трогать без крайней необходимости. Но его слова возымели нужный эффект.

Джек наконец отлип от документов. Он смотрел на Риза в упор, и в этом взгляде было хоть что-то живое. Не цифры, не строчки, не бюджет. Риз. Его очаровательный, невыносимый ассистент, который только что сделал самую тупую и самую смелую вещь за весь этот поганый день.

Риз активировал эхо-глаз. Один за другим мониторы медленно потухли - голоэкраны сворачивались, гасли, оставляя после себя только тёплое, едва уловимое мерцание где-то под потолком. Кабинет погружался в полумрак, и вместе с ним уходило напряжение - то самое, что висело в воздухе последние несколько часов, от чего звенело в ушах и саднило в затылке.

И только потом, когда последний экран погас, Риз поднял руку. Медленно. Без резких движений. Пальцы легли поверх пальцев Джека, сжимавших рукоять, и мягко, но настойчиво отвели револьвер в сторону. Дуло ушло от лица, и воздух сразу стал легче.

- Пойдём спать, - сказал Риз.

Джек чертыхнулся. Ничего конкретного - просто короткий, злой выдох сквозь зубы, - и ещё несколько секунд буравил парня взглядом, осоловелым и помутневшим от усталости, прежде чем убрать револьвер в кобуру. Кобура отозвалась глухим металлическим щелчком. Из кресла он поднимался до того неловко, что пришлось на мгновение зависнуть, уперев ладони в стол и дожидаясь, пока позвоночник перестанет возмущаться. Где-то в спине коротко хрустнуло, и головная боль - что последние полчаса тихо саднила в затылке, - тут же плеснула к вискам горячей, пульсирующей волной. Морщась, Джек принялся сгребать разбросанные по столу эхо-коммы в одну кучу - почти аккуратную, слегка кривоватую, но хотя бы в одном месте.

Риз выдохнул - негромко, почти расслабленно. Плечи, которые он держал напряжёнными всё то время, пока дуло смотрело ему в лицо, - наконец опустились. Они сейчас пойдут отсыпать свои законные пару часов, чтобы потом проснуться и начать всё сначала - с теми же отчётами, звонками и проблемами, которые никуда не денутся, но хотя бы перестанут иметь значение до утра.

- Риз.