В универ он вошёл с прямой спиной и с таким выражением лица, будто шёл не на разговор с Джаббером, а на расстрел. Студенты оборачивались. Ещё бы - Занка Ниджику, который всегда одевался аккуратно и сдержанно, сегодня выглядел так, будто готовился к этому дню неделями, хотя на самом деле просто схватил первое, что попалось под руку в шкафу, и каким-то чудом всё совпало. Но дело было не в одежде. Дело было в том, как он шёл - с каменным лицом, с побелевшими костяшками пальцев, сжимающих букет, с таким взглядом, будто он идёт по минному полю и каждый шаг может стать последним. Живые цветы в его руках выглядели до абсурда нежно и трогательно, и весь его вид кричал: «Я сейчас умру от страха, но я это сделаю».

Джаббер в это время стоял в коридоре со своей компанией. Они заняли почти весь проход - несколько парней и пара девушек, которые всегда крутились вокруг Джаббера. Он что-то рассказывал, размахивая руками, и его дреды прыгали по плечам в такт движениям. Компания смеялась, кто-то хлопал его по плечу, кто-то пытался вставить слово, и Джаббер, как всегда, был в центре внимания. Он не видел Занку. Не видел, пока кто-то из компании не ткнул его локтем в бок и не сказал, кивая в сторону:

- Эй, там твой объект воздыхания.

Джаббер обернулся. Сначала он просто заулыбался - автоматически, как всегда, когда видел Занку. Эта улыбка появлялась сама собой, без его ведома, и он уже давно перестал с ней бороться. А потом он заметил изменения. Занка шёл прямо на него через коридор, и толпа студентов расступалась перед ним. Кто-то притих, кто-то начал перешёптываться, кто-то достал телефон, чтобы заснять этот момент для истории, но Занка не смотрел по сторонам. Он шёл, глядя только на Джаббера.

Остановился прямо перед ним. Прокашлялся, прочищая горло. Его пальцы, сжимающие букет, чуть подрагивали, но голос прозвучал ровно. Твёрдо. Так, как он говорил на защите курсовой.

- Привет, конфетка, - начал было Джаббер, и его улыбка стала чуть более натянутой, будто он пытался скрыть за ней растерянность, которую испытывал впервые в жизни.

- Привет, Джаббер, - перебил его Занка. - Скажу прямо. Пойдёшь со мной на свидание?

У Джаббера было самое тупое и задумчивое выражение лица, которое только можно придумать. Он моргнул. Раз. Другой. Третий. Его рот приоткрылся, но звука не последовало. Компания за его спиной замерла - кто-то зажал рот рукой, кто-то вцепился в плечо соседа, боясь спугнуть момент. Тишина в коридоре стала такой плотной, что было слышно, как где-то вдалеке хлопнула дверь.

- Э-э... да, конечно, Зан-Зан, - выдохнул он наконец.

Занка протянул ему букет. Джаббер взял его - осторожно, почти невесомо, будто цветы были сделаны из стекла и могли рассыпаться от одного неверного движения. Он посмотрел на ромашки, на васильки, на голубые лепестки, и на его лице медленно расплылась улыбка.

До конца дня Джаббер таскался с этим букетом. На парах он ставил его на край стола и иногда косился на него, будто проверяя, не исчез ли. Один раз он чуть не опрокинул его локтем и замер, как напуганный ребёнок, пока не убедился, что все цветы на месте. В столовой он положил букет рядом с подносом и чуть не уронил, когда полез за салфеткой - цветы покачнулись, и Джаббер поймал их в последний момент, прижав к груди. Кто-то из его компании засмеялся.

А каждый раз, когда Занка смотрел на него - через аудиторию, через коридор, через толпу студентов, - Джаббер утыкался лицом в цветы. Просто поднимал букет к лицу и зарывался в него носом, пряча улыбку, которую не мог контролировать. Ромашки щекотали ему щёки, васильки пахли летом, и он вдыхал этот запах снова и снова, как будто не мог надышаться.

И Рию, наблюдавшая за всем этим со стороны, наконец смогла выдохнуть и расслабиться.