Теперь он лежал перед Джаббером полностью обнажённый, и крем, ещё не до конца впитавшийся, блестел на его плечах и спине, оставляя на пледе влажные разводы. Солнце золотило его кожу, и на груди, на животе, на бёдрах - там, куда крем ещё не добрался, - она была матовой, бледной, совсем не тронутой загаром. Член был полувставшим - не от возбуждения даже, а от того тёплого, разморенного чувства, которое растеклось по телу после долгого массажа. Занка подтянул колени - медленно, не спеша, чувствуя, как мышцы живота напрягаются и расслабляются, - и развёл ноги.

- Ты пропустил участок, - сказал он тихо.

Джаббер сглотнул, потом пододвинулся ближе, садясь между его ног, и снова потянулся к бутылочке с кремом. Выдавил на ладони - на этот раз совсем немного, - растёр и положил руки на живот Занки. Тот был плоским, с едва заметной линией мышц под кожей, и Джаббер провёл по нему ладонями - медленно, круговыми движениями, поднимаясь выше к груди. Его пальцы обвели соски, которые тут же затвердели от прикосновений прохладного крема, и Занка выдохнул сквозь зубы. Джаббер двинулся ниже - к паху. Он втирал крем в кожу над самым основанием члена, старательно обходя его стороной, и его пальцы проходились по внутренней стороне бедра, по ложбинке между ног, по яичкам - легко, почти невесомо. Занка вильнул бёдрами, и только тогда Джаббер наконец коснулся его.

Он наклонился ниже, и его дыхание коснулось влажной от смазки головки - горячее, частое, - и Занка вздрогнул ещё до того, как губы Джаббера сомкнулись вокруг него. Тот не торопился. Сначала он просто провёл языком по всей длине, собирая выступившую влагу, пробуя её на вкус. Солёная, тёплая, знакомая. Занка выдохнул сквозь зубы и откинулся на спину, но уже через секунду снова приподнялся на локтях.

Губы Джаббера скользнули ниже, обхватили головку, и он начал посасывать её - мягко, почти нежно, - и его язык при этом не лежал без дела. Он обводил головку по кругу, проходился по уздечке, по тому самому чувствительному месту, от которого у Занки каждый раз темнело в глазах. Слюна скопилась во рту, и когда Джаббер отстранился на секунду - только чтобы глотнуть воздуха, - она потянулась тонкой, блестящей нитью от его нижней губы к головке члена.

- Чёрт, - выдохнул Занка.

Джаббер улыбнулся - одними уголками губ, не размыкая их, - и снова взял в рот, теперь уже глубже. Он пропускал член дальше, в горло, и делал это медленно, по миллиметру, давая Занке прочувствовать всё: как головка упирается в нёбо, как скользит по языку, как горло сжимается вокруг неё. Его рука легла на бедро Занки, придерживая, и большой палец поглаживал кожу - туда-сюда, в такт движениям губ. Смазка смешивалась со слюной, становилась гуще, пенилась в уголках рта, стекая небольшими каплями вниз.

Занка дышал ртом - часто, неровно. Он чувствовал, как внутри закручивается тугая, горячая спираль, как с каждым движением языка, с каждым глотком, с каждой вибрацией, которая проходила по члену, когда Джаббер мычал от удовольствия, его подбрасывает всё ближе к краю. Ещё немного - и...

Джаббер убрал руки. Отстранился. Выпустил член изо рта с влажным, хлюпающим звуком, и тот шлёпнулся о живот Занки, оставляя на коже мокрый след.

Занка замер. Его вздох оборвался, глаза, только что зажмуренные, резко раскрылись, и он посмотрел прямиком на довольную улыбку Джаббера.

- Ну ты и подонок, Джаббер, - сказал он беззлобно, и голос его прозвучал хрипло и низко.