когда у меня был творческий кризис, мармелад сказал только одно "секс на пляже". Тогда я этого не написала, но...запомнила. Так что #СтудАу на пляжеке

День обещал быть жарким с самого утра.

Занка проснулся от того, что солнце било в окно так, будто хотело прожечь шторы насквозь. Воздух в комнате уже был густым и тёплым, несмотря на открытую форточку, и где-то на улице уже звенели голоса - город просыпался и начинал плавиться. Занка перевернулся на другой бок и уткнулся лицом в подушку. Он не любил жару. Жара делала его вялым, раздражительным и заставляла мечтать о холодильнике, в который можно залезть целиком.

- Подъём! - Джаббер ворвался в комнату, уже одетый в лёгкую майку и шорты, с полотенцем на плече. - Нас ждёт вода, песок и солнышко!

Занка застонал в подушку. Он уже жалел, что согласился ранее.

Сборы прошли быстро, потому что спорить с Джаббером, когда тот в пляжном настроении, было бесполезно. Занка скидал в пляжную сумку всё, что, по его мнению, могло пригодиться: два больших полотенца, бутылку с водой, книгу, которую он таскал с собой всё лето и ни разу не открыл, солнцезащитный крем с максимальной защитой и свой складной веер - главное оружие против духоты. Джаббер закинул на спину рюкзак, куда поместились термос с холодным чаем, пара бутербродов и бумажный пакет с персиками, которые он купил вчера на рынке.

Они вышли из дома, и улица встретила их стеной зноя - горячий воздух облепил кожу, как влажная ткань, и даже тень от деревьев не спасала. Асфальт был мягким, и Занка чувствовал это сквозь подошвы сандалий. Где-то пахло нагретой пылью, где-то - цветущей липой, и этот запах был приторным до головокружения. Они шли не спеша, потому что стоило ускорить шаг хоть немного, как Занка начинал задыхаться. Джаббер шагал впереди, размахивая рюкзаком, и его майка уже прилипла к спине. Занка плёлся следом, обмахиваясь веером, и каждые несколько минут требовал остановки.

- Давай постоим, - говорил он, сворачивая в тень под раскидистым каштаном. - Я сейчас расплавлюсь.

Джаббер оборачивался, смотрел на него - раскрасневшегося, с влажными от пота висками, - и усмехался.

- Ты словно мороженое. Ещё немного - и совсем в лужу превратишься.

- Боже, я поставлю дома лампу для рептилий и положу тебя на нагретый камень, чтобы больше никогда за это лето не выходить на улицу.

Они шли так, перебегая от одного островка тени к другому, и к тому моменту, как впереди показалось море, Занка уже трижды успел пожалеть о своём согласии. Но когда они миновали главный вход на пляж - шумный, переполненный, с криками детей и музыкой из переносных колонок, - и свернули в сторону скал, стало легче. Здесь было тише. Песок под ногами стал мягче, и ветер с моря наконец-то коснулся лица.

Их место было спрятано за невысокой дюной, поросшей жёсткой травой. С одной стороны его закрывала скала с белёсыми разводами соли, с другой стороны подступал густой кустарник с мелкими, пахнущими мёдом цветами. Если не знать об этом месте специально, можно было пройти в двух шагах и не заметить. Они нашли его ещё в прошлом году, когда Джаббер поспорил, что сможет забраться на ту самую скалу, и в процессе обнаружил этот крошечный, почти игрушечный пляж. С тех пор он стал их.

Джаббер первым делом скинул рюкзак на песок и принялся обустраивать лагерь. Он расстелил плед - выцветший, с парой заплаток на углах, но мягкий и просторный. Потом воткнул в песок зонтик от солнца, покрутил его, проверяя, не унесёт ли ветром, и оглядел результат с гордостью.

- Готово, - объявил он. - Тень.

Занка скептически оглядел зонтик, который закрывал едва ли половину пледа.

- Это намёк на тень.

- Между прочим, - Джаббер упёр руки в бока, - я его сорок минут тащил. Мог бы и спасибо сказать.