Вместо ответа он упёрся руками в бортик и начал выбираться из воды. Медленно, плавно, мышцы на его плечах перекатывались под смуглой кожей. Вода стекала с него ручьями, заливая платформу, и Занка опешил. Он не отодвинулся - просто смотрел, замерев, как русал кое-как умещается на узком краю рядом с ним. Хвост Джаббера свешивался в аквариум и тяжело бил по воде, поднимая брызги.

А потом его рука потянулась к лицу Занки. Пальцы - длинные, с перепонками и острыми когтями - коснулись щеки. Занка замер. Он чувствовал, как холодные когти скользят по коже, как русал заправляет прядь волос за ухо. Пальцы задержались там, на тонкой коже за ухом, чуть поглаживая. Джаббер смотрел на него - молча, сосредоточенно, - и Занка вдруг понял, что сейчас произойдёт. Он попытался чуть отодвинуться, но было поздно.

Джаббер накрыл его губы своими.

Это трудно было назвать поцелуем - в человеческом смысле. Джаббер не двигал губами, не чмокал, не знал, что с ними делать. Он просто прижался - плотно, тепло, - и замер. Занка чувствовал вкус соли на его губах. Его сердце колотилось где-то в горле, и он удивлённо выдохнул прямо в этот поцелуй.

Ошибка.

Язык Джаббера скользнул в его рот. Длинный, гибкий, он сначала просто касался - кончика языка Занки, его нёба, его зубов, - будто пробовал на вкус, изучал. Занка чувствовал, как этот чужой, нечеловеческий язык обводит каждый миллиметр его рта, как он скользит по дёснам, по внутренней стороне щёк, как задерживается у нёба, будто запоминая текстуру. Дыхание его сбилось. Он хотел что-то сказать, но с открытым ртом это было невозможно.

А потом язык начал проникать глубже. Медленно, неумолимо, он продвигался всё дальше - к горлу. Занка замычал, вцепившись в руку Джаббера, которая держала его за затылок. Ощущение было ошеломляющим - его никогда не касались так изнутри, так глубоко, и тело не знало, как на это реагировать. Глаза заслезились, ресницы слиплись от влаги, и он зажмурился. Где-то на границе сознания мелькнула мысль - это неправильно, это анатомически невозможно, это... Но додумать он не успел. Язык Джаббера скользнул ещё глубже, и на шее Занки, прямо под кадыком, проступил едва заметный контур - тонкий, дрожащий силуэт, исчезающий почти мгновенно, но оставляющий после себя горячую пульсацию.

Занка не мог понять, нравится ему или нет. Всё происходящее было слишком странным, слишком нечеловеческим, слишком... но лицо его предательски покрывалось румянцем. Он чувствовал, как горят щёки, как кровь приливает к ушам, к шее, к груди. Глаза сами закрылись, и он, сам того не замечая, открыл рот чуть шире. Джаббер, почувствовав эту уступку, этот безмолвный ответ, заурчал низко, гортанно. Вибрация прошла по языку прямо в горло Занки, и тот застонал - сдавленно, жалко, - вцепляясь пальцами в запястье русала. Где-то в глубине этого стыда и растерянности, под слоями научного скепсиса и многолетней привычки всё контролировать, Занка признал: ему нравится. Очень. До дрожи в коленях. До пульсации в низу живота.

Учёный не заметил, что Джаббер увлёкся. Подался вперёд, утягивая Занку за собой. Вода сомкнулась над ними - тёплая, солоноватая, и Занка моментально разорвал поцелуй. Вынырнул, хватая ртом воздух, и вцепился в край аквариума. Рубашка прилипла к телу, волосы облепили лицо, и с них текла вода - на плечи, на спину, обратно в аквариум.

- Чёрт! Джаббер, ну зачем! Аргх...

Занка злился. Но на самом деле - на то, что у него не было сменной одежды.