И тут он заметил.

Учёные, сидевшие за столом, выглядели странно. Они не смотрели на него. Кто-то разглядывал свои руки, сложенные на столе, и пальцы его нервно переплетались. Кто-то уставился в потолок, изучая трещину в штукатурке, будто она была самым интересным зрелищем в мире. Кто-то, кажется, вообще пытался слиться со стулом - вжался в спинку так, что его почти не было видно. И они краснели. Все. Один за другим - щёки их горели, и этот румянец расползался от скул к ушам, к шее, к воротникам халатов.

- Что с вами? - спросил Занка.

Тишина. Долгая, густая, как вода в аквариуме. Потом один из учёных - молодой парень, который подменял Занку на прошлых выходных, - откашлялся. Его пальцы теребили край папки с отчётами.

- Эм... не могу говорить за других, но... Джаббер крайне... навязчивый, - он запнулся, и его щёки стали совсем пунцовыми. - Когда я нахожусь в лаборатории, он постоянно пялится. Просто висит у стекла и смотрит. И я... я подкидывал ему рыбы. Просто чтобы он перестал так смотреть. Это... это нервирует.

Занка замер. Внутри него что-то щёлкнуло - тихо, почти неслышно, как последний кусочек паззла, вставший на место.

- Кто ещё так делал? - спросил он тихо.

И тут, один за другим, каждый учёный в этой комнате стыдливо поднял руку. Буквально все. Кто-то поднимал быстро, кто-то медленно, нехотя, будто рука весила тонну, но в итоге над столом оказался лес из поднятых рук. Занка смотрел на них, и в его голове картина наконец-то сложилась.

Джаббер понял. Этот русал, эта рыба, этот хитрый, наглый, ненасытный зверь понял, что может получить вкусность, если будет пялиться. Он намеренно сверлил взглядом каждого, кто приходил в лабораторию, - всех этих сменщиков, техников, практикантов, - и они, не выдерживая этого взгляда, кидали ему рыбу. Каждый раз. Каждую смену. Лишнюю, неучтённую, вне расписания. На Занку это не сработало бы - он давно привык к этому взгляду и мог стоять у аквариума часами, не моргая. Но остальные...

Через несколько дней у входа в лабораторию висел плакат. Его приклеили на скотч, и края уже начали загибаться от влажности. На плакате была фотография Джаббера - та самая, где он смотрел прямо в объектив своими тёмно-розовыми глазами, и подпись, выведенная чёрным маркером: «ОН НАМЕРЕННО ПЯЛИТСЯ. НЕ КОРМИТЕ ЕГО».