Занка кричал. Сорванным, хриплым голосом, уткнувшись лицом в колени, и его тело выгнулось дугой. Кожа на спине, между лопаток, натянулась до предела, стала тонкой, почти прозрачной, а потом разошлась - с тихим, влажным треском, как рвётся мокрая ткань. Кровь хлынула сразу. Горячая, густая, тёмная, она потекла по спине ручьями, заливая поясницу, пропитывая край домашних штанов, капая на простыню. Занка чувствовал её запах - железный, резкий, - и его мутило.
Из разорванной плоти показались крылья. Маленькие, сморщенные, они были похожи на мокрые листья - перепонки слиплись, костяные пальчики прижаты друг к другу. Кровь стекала по ним, собиралась в складках, капала вниз. Крылья дрожали, пытаясь расправиться, и каждое движение отдавалось новой вспышкой боли в позвоночнике.
Тамзи уже держал полотенце. Он начал обтирать их - медленно, бережно, как обтирают новорождённого. Проводил влажной тканью по перепонкам, и те постепенно расправлялись, подсыхали, становились почти прозрачными на свету. Кровь впитывалась в белую махру, оставляя ржавые разводы. Тамзи обтёр каждый костяной пальчик, каждый изгиб, а потом аккуратно сложил крылья, прижимая их к спине Занки. Те послушно прижались, всё ещё подрагивая, но уже не причиняя такой острой боли.
- Хорошо, - выдохнул Тамзи. - Ты молодец. Почти всё.
Занка хотел спросить, что значит «почти», но не успел.
Новая боль пришла снизу - от копчика, - тупая, глубинная, будто кто-то медленно проворачивал нож в позвоночнике. Занка застонал, заваливаясь на бок и сворачиваясь калачиком. Он чувствовал, как там, внизу, что-то растёт, давит изнутри, ищет выход. Кожа над копчиком вздулась, покраснела, а потом прорвалась - с глухим, чавкающим звуком, как будто лопнул нарыв. Кровь потекла по ягодицам, по бёдрам, заливая простыню и штаны.
Хвост выходил медленно. Выползал миллиметр за миллиметром, раздвигая позвонки, выскальзывая из плоти. Занка чувствовал каждый сантиметр этого движения, и его трясло от боли и отвращения к собственному телу. Хвост был длинным, гибким, и когда он наконец вышел полностью, то безвольно лёг на простыню, весь в крови, мелко подрагивая.
Тамзи не торопился. Он взял свежее полотенце и начал обтирать хвост - от основания, там, где кожа ещё была раздражённой и красной, до самого кончика. Вёл тканью медленно, с нажимом, будто массируя. Хвост под его руками вздрагивал, пытался извиваться, но постепенно затихал. Тамзи гладил его, пока кровь не перестала течь, пока кожа не стала чистой и гладкой, пока дрожь не унялась.
Раны уже затягивались - у суккубов это происходило быстро. Оставалась только глухая пульсация во всём теле и странная, ватная слабость. Он не мог пошевелиться. Не мог поднять голову.
Тамзи отбросил полотенце и просто положил ладонь ему на спину - тёплую, тяжёлую, успокаивающую.
- Вот и всё, - сказал он тихо.
Занка кое как двинул головой и перекатился, утыкаясь в колени Тамзи. Тот глянул на макушку и поднял руку, убирая мокрые от пота и крови пряди с лица Занки. Рука скользнула дальше, продолжаяя гладить - голова, шея, плечи.
За окном шёл дождь. В комнате было тепло и тихо. Занка наконец-то перестал дрожать.
#СуккубАу