Тридцаточка придумала вам прикормку, я ж расписала

В тот день будто специально было пасмурно.

Серое небо давило на окна, затянутые пылью, и в квартире стоял полумрак - густой, вязкий, какой бывает только перед грозой. Тамзи сидел рядом с Занкой почти вплотную, плечом к плечу, и молча наблюдал за своим подопечным. Он пришёл рано утром, ещё затемно, и с тех пор не отходил ни на шаг.

- Это как вылупление из скорлупы, - сказал он негромко, глядя на сгорбленную спину Занки. - Метка появляется отдельно, она проще. А вот крылья и хвост...

Занка молча сидел на кровати, обхватив себя руками, и мелко дрожал. С него уже сняли футболку - Тамзи настоял, сказал, что ткань будет только мешать и прилипать к ранам. Теперь Занка был голым до пояса, и холодный воздух квартиры касался влажной от пота кожи, заставляя дрожать ещё сильнее. Волосы прилипли ко лбу, глаза зажмурены так, что перед внутренним взором плясали белые пятна.

Ему казалось, что его разрывают изнутри. Не метафорически, а совершенно буквально. Под лопатками что-то зрело, давило, распирало кости.

Тамзи положил ладонь ему на шею. Тёплую, сухую, с длинными пальцами, которые начали мягко, почти невесомо поглаживать кожу вдоль позвоночника. Занка вздрогнул, но не отстранился. Прикосновение было странным - не лечебным, но успокаивающим. Будто Тамзи знал, куда именно нужно надавить, чтобы боль отступила хотя бы на сантиметр.

- Дыши, - сказал он. - Медленно. Вдох и выдох. Не зажимайся, будет только хуже.

Занка попытался. Воздух входил в лёгкие рваными, судорожными толчками, но он заставлял себя тянуть его глубже. Тамзи тем временем перешёл к плечам - разминал мышцы, сжимал, отпускал, и под его пальцами напряжение медленно уходило. Но не боль.

Боль пришла внезапно.