Он принёс синие серьги.

Он нашёл их на старом, полуразрушенном пирсе, куда его вынесло течением после шторма. Они лежали среди обломков дерева и ржавых гвоздей - две длинные шёлковые нити небесно-синего цвета, с маленькими металлическими колечками на концах. Вода не испортила их. Шёлк остался мягким, ярким, и когда Джаббер подцепил их ногтем, они качнулись в воде, как две живые струйки света.

Он поплыл к Занке. Как обычно - медленно, давая себя заметить издалека. Вода была спокойной, солнце стояло высоко, и синие нити в его руках блестели, переливались, отбрасывали на песок дрожащие голубые тени.

Занка, как обычно, закатил глаза. Потом лениво, без всякого интереса, скосил взгляд на то, что Джаббер держал в руках.

И отвернулся.

Джаббер замер. Внутри у него что-то оборвалось - глухо, тяжело, как лопается старая, натянутая до предела верёвка. Он уже собирался разжать ладонь, позволить серьгам упасть на песок и уплыть обратно в свою тень за скалами, когда Занка вдруг замер. Его спина напряглась. Плавники чуть приподнялись. И он медленно, очень медленно, будто против своей воли, повернул голову обратно.

Он смотрел на серьги.

Не так, как смотрел на кораллы - мельком, без интереса. Не так, как на жемчуг - с вежливой скукой. Он смотрел на них по-настоящему. Его зрачки расширились, жабры дрогнули, и он подплыл ближе - сам, впервые за всё время, без страха, без раздражения, без этого своего вечного, колючего превосходства. Он подплыл ближе и протянул руку.

Пальцы его - бледные, с тонкими перепонками - коснулись синего шёлка. Подцепили серьги. Поднесли к лицу. Он повертел их так и эдак, разглядывая каждую нить, каждое колечко, каждый отблеск света на влажной ткани. В глазах его мелькнуло что-то, чего Джаббер никогда раньше не видел. Интерес...?

А потом Занка фыркнул. Коротко, резко, пустив струйку пузырей из жаберных щелей. И, не глядя на Джаббера, сжал серьги в кулаке и уплыл - быстро, в толщу водорослей, оставляя за собой только взбаламученный песок и лёгкий, едва уловимый запах удовольствия.

Джаббер остался висеть в воде. Он смотрел вслед Занке, и его хвост медленно, сам по себе, качался из стороны в сторону. Как у довольной собаки.

===

Через несколько дней он увидел их снова.

Занка лежал на своём обычном месте, среди водорослей, подставляя солнцу грудь и живот. Вода была спокойной, прозрачной, и Джаббер, выглянув из своего укрытия за скалами, сразу заметил - что-то изменилось. Что-то появилось там, где раньше было пусто.

В ушах Занки, проколотых тонкими костяными иглами, висели синие серьги. Длинные шёлковые нити спускались почти до плеч, колыхались в такт дыханию, ловили солнечный свет и отбрасывали на бледную кожу голубые, дрожащие блики. Занка лежал с закрытыми глазами, и на губах его - впервые за всё время, что Джаббер за ним наблюдал, - играла лёгкая, едва заметная улыбка.

Джаббер смотрел. Смотрел долго. И его собственные губы медленно, сами собой, растянулись в широкую, счастливую, совершенно дурацкую улыбку, обнажавшую острые зубы.