Энжин обыскал полцирка, прежде чем ему пришло в голову заглянуть в палатку Занки. Он ходил за кулисы, заглядывал в фургоны, спрашивал у встречных - никто не видел Джаббера. Никто не знал, куда он запропастился. Энжин уже начал злиться - репетиция скоро, а этот придурок опять где-то шляется.

Он отодвинул полог палатки и замер.

Джаббер стоял на четвереньках. Голова его была склонена, дреды свисали до самого пола. На его спине лежали ноги Занки - одна босая, с бледными пальцами, вторая в тяжёлом, громоздком гипсе. Сам Занка сидел в кресле, откинувшись на спинку, и читал книгу. Спокойно, сосредоточенно, будто ничего необычного не происходило.

Энжин смотрел. Секунду. Другую. Третью.

Потом уголки его губ дрогнули, и он, не сдерживаясь больше, тихо засмеялся. Занка поднял голову. Джаббер даже не обернулся - только уши его пошли красными пятнами.

- Что? - спросил он, не поднимая лица.

- Ничего, - ответил Энжин, вытирая выступившие слёзы. - Ничего, продолжай. Я просто... мимо проходил.

Он ушёл, тихо смеясь уже в кулак. А Джаббер так и остался стоять на четвереньках, слушая, как сверху, с кресла, Занка переворачивает страницу.

- Не шевелись, - сказал Занка.

- И не думал, - буркнул Джаббер.